Рижане получают дары полей
Снабжение рижан сельскохозяйственной продукцией и продовольствием — большая и важная задача. Как справляются с этой задачей работники сельского хозяйства, торговые работники и сами производители — крестьяне, можно убедиться на рынках Риги. […]
Тем не менее, в условиях войны деятельность Центрального рынка претерпела сильные изменения. Если раньше домохозяйки, покупая продукты на рынке, выбирали их, торговались и спорили с продавцами, то теперь рижане радуются, если по утрам видят в торговых рядах достаточное количество продуктов. — В настоящее время завоз продуктов на рижские рынки не столь велик, чтобы обеспечить спрос. Поэтому жители торопятся купить продукты, выстояв в длинных очередях.
Утром в понедельник, быстро перекидывая лопату из одной руки в другую, Коля топает между могил, за версту видно, что он взволнован. Что там опять стряслось? Подойдя, Коля отрывисто здоровается, а потом долго молчит, как рыба. Ясно как божий день, у него что-то произошло, стоит, случившееся в себе перемалывает, но чувствую, новости вот-вот хлынут наружу.
Мы садимся у задней стены каплицы, Коля нервно рвет травинки, наконец, не выдерживает и начинает свой рассказ.
— Хочешь — верь, хочешь — не верь, у меня тут события, как в кино. Знаешь, что я вчера натворил? Вову укокошил, — последние слова он выталкивает из себя второпях, словно хочет, чтоб они улетели далеко-далеко, в тридесятое государство.
— У-у!
— Да-да, того самого, что сбежал неделю назад. Ты только не подумай, что я с умыслом. И вообразить не мог, что он там… Все равно, свихнуться можно… Ну, ладно, все по порядку. В субботу вечером закончил пилить бревна, решил, что утром сложу. Вчера просыпаюсь, и знаешь, не хочется двигаться, ну совсем. А дрова-то ждут, и дождь собирается… Ну нельзя так оставлять, собираюсь с духом и иду. Думаю, по-быстрому, до завтрака, закидаю чурбаки в сарай и дело с концом, и воскресенье будет посвободнее. А потом сложу аккуратнее. Открываю двери сарайчика, внутрь даже не смотрю… да и чего смотреть? Что там можно еще увидеть, если я знаю, что там было вчера… Ну, хорошо, начал перекидывать. Поначалу беру те, что поувесистей, пока сил больше, и как запущу один, примерно такой, — Коля саданул по стволу липы, — и тут такой странный писк раздается. Но в тот момент я не придал значения, подумал, ну, звук и звук, чего там. Может, птичка чирикнула или доска скрипнула, или еще что, да мало ли звуков вокруг. Кидаю себе дальше. Всё закидал, и вхожу внутрь посмотреть, куда положить чурбан для колки дров, и вижу… в самом углу сапог из- под кучи торчит. И откуда там сапожище взялся? Наклоняюсь, тащу за каблук… сапог в руке, а под дровами показывается голая пятка. Ах ты, Боже! Едва на ногах удержался. Ну, дело ясное — если пятка, значит, и человек должен быть. Разобрал дрова, а там — мой Вовкис лежит. Белые волосики в крови… эх… Когда тот писк раздался, значит, я ему в голову попал.
Я легко сжимаю Колино плечо — твоей вины нет.
— Алвина тоже меня успокаивает, да я и сам понимаю, а все одно — на душе хреново. Во как вышло — парень вернулся, и даже бидон обратно притаранил, может, и прощения собирался просить, а тут — на тебе… Ну, почему он, как человек, днем не пришел? Как бы я его понял! — вопрос Николая взмыл чуть ли не до верхушек деревьев, а я покрепче сжал его плечо — тише, тише, на кладбищах не орут. — Ну, зачем он именно там улегся? — Коля понижает голос. — Почему я не зашел посмотреть… эх, не нужно было вообще из постели вылезать! Алвина была права, верующий ты или нет, но хоть раз в неделю дела нужно откладывать в сторону.
