За спиной что-то хрустнуло. Как-то до этого никого на кладбище не заметил, может, кошка? Доносится кашель, значит, кто-то все-таки неприметно заявился. И опять — тихо. Странно, не слышно ни шороха грабель по песку, ни других звуков… хотя ничего удивительного, человек присел у родной могилы, ушел в воспоминания об ушедшем, размышляет о жизни или просто отдыхает после долгой ходьбы.
Но любопытство берет верх, я выпрямляюсь и замираю в изумлении — за сквозящей изгородью из кизильника, через три холмика, замечаю лежащего человека. Па-па-па, так там их, кажись, двое! Носком торкаю по Колиному сапогу и, вытаращив глаза, показываю, чтобы пошел посмотреть.
— Налакались? — Коля шагает в сторону лежащих. — Э, да это же Красная армия. Во всей своей красе. Наверно, сбежали. Дай-к’ лопату!
Бросив Николаю его лопату, вытаскиваю из ямы и свою. Кто знает, может, они вооружены. Коля, грозно держа острие лопаты над головами красноармейцев, обращается к ним по-русски.
— Эй, что вы тут забыли?
В изнеможении, словно из последних сил, один подает признаки жизни.
— Дяденька, не убивай.
— Там посмотрим. Оружие есть?
— Нет оружия, дяденька. Какое оружие, мы из госпиталя.
— Не свисти, из какого госпиталя?
—
— Ладно, вставай. Он-то сможет? Сможет, раз так далеко драпанули. Тебя как звать?
— Вова.
— Опять Вова. Сколько тебе лет, Вова?
— Девятнадцать. Ему тоже.
—
Поддерживая друг друга, оба встают. Невысокие, худые, как щепки, на вид больше пятнадцати и не дал бы. Смотреть жалко. Но уж если сбежали, пороха хватает.
Правда, все равно — глупо, на что они рассчитывали? К своим добраться?
Коля продолжает допрос, и мы узнаем, что во всем виноват зеленый змей. Умудрились спереть бутылку спирта и, когда море было уже по колено, решили пойти прогуляться, Ригу посмотреть, а, если удача улыбнется, то и до фронта добраться. Пьяному везет — как выбрались, не знают, опомнились, когда были уже далеко от госпиталя. Решили идти обратно, а попали на кладбище.
— Фронт далеко? — спрашивает Вова.
— Уже под Москвой, — привирает Коля.
— Что?! — вскрикивают парни в один голос.
— Ша! — Коля замахивается лопатой. — Еще один вопль, и живыми закопаю.
— Нет., не надо. Пощадите, дяденька.
— Тихо, я сказал! — Николай поворачивается ко мне и спрашивает по-латышски. — Что будем делать? Не хочется с полицией связываться.
Вычерчиваю лопатой на свежевырытом песке: «пус иду, куда х».
— Если куда хотят, далеко не уйдут. В лучшем случае схватят, а то и к стенке поставят.
Выдавливаю на песке другие буквы: «Госп…»
— Неплохая мысль, — Коля, соглашаясь, кивает головой и снова заговаривает с русачками. — У вас две возможности. Даже — три. Первая — могила, — он указывает на яму. — Вторая — полиция, но тут я не знаю, что с вами сделают, третья — попробуйте по-тихому вернуться в больницу. Может, никто и не заметит.
Товарищи по несчастью переглядываются, и их лица начинают вытягиваться.
— А лес? Мы бы могли податься в лес, — говорит тот, которого зовут Вова.
— И что вы там будете делать? Шишки грызть? Тогда уж лучше сразу по мухомору и… — Коля указывает головой наверх.
— Мы будем охотиться.
— Ха-ха-ха… На кого там охотиться? Ну, как дети, чес-слово. Индейцы отыскались. Пустое Брюхо и Хромая Нога.
— Лучше в больницу, — Славик, прихрамывая, делает шаг вперед. — Я далеко не уйду.
— Это уже звучит разумнее. Только идите ночью, не сейчас.
— Да… но мы же дороги не знаем.
— М-да… — Коля закуривает и задумывается.
Вова просит у него папиросу, но Николай отвечает, что больным комсомольцам курить вредно и произносит еще одно слово, которое я не понимаю — не наглей. Я тоже усиленно думаю о том, как их незаметно вернуть в госпиталь. Если нарвутся на шуцманов, мало не покажется.
— Эй, что — судный день наступил, что вы покойников из могил поднимаете? — у нас за спиной пробасил Критыньш. Уже вмазал, правда, не сильно.
Старый Критыньш могилы больше не копает, спина уже не та. Зато чинит все, что требует ремонта, пилит и собирает упавшие ветки, на ручной тележке возит туда-сюда всякие кладбищенские причиндалы, и делает много чего еще. Высокого роста, болтун и выпить не дурак.
— Оказалось, что эти двое еще живы, — Коля отводит Критыньша в сторону, хотя для этого нет никакой необходимости — солдатики по-латышски не понимают.
Коля ловко придумал — быстро рассказав, что да как, он уговаривает Критыньша погрузить обоих в телегу и отвезти в больницу. За полштофа, разумеется.
— Водочка душе не помешает, для тебя я бы их и без всякой водки отвез. У меня ж была русская. Ой, Люда, Людочка… ох, какие сиськи у нее были… О чем разговор, помогу Людочкиным сородичам. Господа, можете шлепать домой, жеребчики в надежных руках. Будит коро- шо! — Критыньш со всего маху так хлопает Вову по плечу, что парень едва не падает.
Мы быстро прощаемся и уходим.
