– Ну да, – согласился я, – скотина на сене. Вот почему ни у кого нет света в сенях? Нельзя! Можно сгореть.
– Перестань, мил человек. Чего нельзя? – продолжила Агафья Ивановна, когда мы вошли в дом. – Это все от недостатка проводов происходило. У нас тут в каждом доме в сенях керосинка стоит. А куда ж её ещё поставишь? В дом? Давай проходи к столу. Так от неё вонь и копоть как от паровоза. У нас ведь газу нету.
Я разулся прямо у двери. Слева на стене висела вешалка. А под ней на полу лежали картонки, специально для обуви. Я посмотрел на свои «рибок», оранжевого цвета, и подумал: «Эх, классные кроссовки! Жаль спиваются вместе со мной!»
– Красивые ботики, – сказала Агафья Ивановна, – ноги не потеют?
– Нет.
– Ты бы их поберёг. Давай что-нибудь подберём от моего покойного мужа? – предложила старушка. – У тебя какой размер?
Я с ужасом представил, как у меня отнимают мои пижонские кроссовки. Что тогда от меня останется? Надену коричневые ботинки с круглыми шнурками и полностью сольюсь с попадаловским пейзажем. Работа за еду, ботинки с покойника и спать где придётся. Моё имя буду помнить только я, и то не всегда. Кем я стану? Бомжом?! Стоп! Я же хотел стать бомжом? Та-ак! Значит, мои кроссовки перегораживают путь к моей мечте? Все! Отказываюсь.
– Мы пойдём выкапывать могилу? Так я покойников боюсь, – предупредил я.
Агафья Ивановна произнесла какое-то слово, что-то среднее между «акстись» и «придурок» – я не разобрал. И перекрестилась.
– Все храню в клети.
– А что не выкинете? – поинтересовался я.
– Не решаюсь. Он меня ведь не забывает, навещает «легулярно», – грустно ответила Агафья Ивановна.
– Знаете, я думаю, размер не подойдёт. У меня очень редкий размер, – сказал я, чувствуя тоже потребность перекреститься.
– Редкой бывает только группа крови, – поняла мой страх старушка. – Да ты не бойся, он же не по-настоящему приходит. Он теперь Дух. То в окошко постучит, то калиткой скрипнет… И всё.
«Я духов на дух не переношу», – подумал я, но вслух не произнёс, чтобы не обидеть старушку. Она усадила меня за стол, а сама скрылась за занавеской. Через некоторое время оттуда послышалось скворчание раскалённой сковороды и шипение теста, льющегося на раскалённый металл. Потом запахло блинами.
Кухня, а именно так называла Агафья Ивановна это помещение, было разделена вдоль на две части. Правую часть занимала русская печь. И все подступы в эту часть были закрыты занавесками. Сзади печки, пространство под печкой, над печкой и впереди печки – везде висели занавески. Левая часть выполняла функцию прихожей, и была практически пустой. Вешалка у входа, в центре – дверь в комнату и только впереди, у самого окна, небольшой холодильник и круглый стол. Стол был вплотную придвинут к стене. Поэтому мне пришлось занять место с краю, у самого холодильника. Я очень хотел сесть у окна, но тогда я бы перегородил путь Агафье Ивановне, которая то и дело выходила из-за занавески с новым блином. Опрокидывала его на тарелку и сверху бросала кусочек сливочного масла. Я наблюдал, как масло превращается в жёлтую лужицу и проникает в коричневую пористую структуру. Аромат стоял несусветный! Видимо он-то и разбудил Чудовище. Занавеска над печкой отодвинулась и оттуда показалась волосатая морда. Или рожа. Или лицо? Я затрудняюсь идентифицировать. Размер черепа был с голову ребёнка, который уже не писается в штаны. Два зелёных глаза с ненавистью сверкали прямо на меня: это кто тут пришёл есть мои блины?! Вариантов было два. Или черт, или обещанный дух усопшего супруга. «Лучше стать седым, чем схлопотать паралич», – подумалось мне.
Чудовище произнесло: «Мряу» и с таким грохотом спрыгнуло на пол, как будто холодильник потерял равновесие и свалился на бок. Из-за занавески выглянула Агафья Ивановна, и пожурила чудовище – мол, что ж ты Вася! Я понял, «Оно» – Вася.
– Это что, рысь? – предположил я. Лихорадочно вспоминая, бывают ли они черными.
– Да какая рысь, это мой кот Васька, – раздражённо пояснила Агафья Ивановна.
«Где вы таких котов видели? – хотел я грубо нагрубить старушке, но не успел. Чудовище, размером с приличного медвежонка, подошло ко мне, с силой уперлось башкой мне в ногу и кротко произнесло:
– Мря-ся.
Мало того, что я сразу понял, что Оно сказало: «Вася», я увидел протянутую мне чёрную мохнатую лапу. Я пожал лапу и представился:
– Андрей.
– Мря-реей, – повторило существо, прислушиваясь к звукам.
«Да, это кот», – решил я. Пушистый хвост трубой отмёл всякие сомнения. – «Обычный говорящий кот!»
Из-за своих размышлений я не понял следующую длинную фразу, которую Вася «промямрил» в ответ, что-то типа «рад знакомству» или «привет чувак». На всякий случай, я ответил, что тоже рад.
Василий как-то по-хозяйски занял стул в углу. И оказался за столом напротив меня. Агафье Ивановне это не понравилось, она грозно постращала животное. И недовольная физиономия Васьки опустилась ниже уровня стола. Старушка перевернула тарелку с блинами на другую тарелку и сказала:
