Пришла моя очередь задуматься. Действительно, где? В деревне, так он купол не бросит. На территории станции? Так, вроде, режимный объект?
– На территории станции, – решительно заявил я.
– Мне бы твою уверенность, – протянул Иван Макарыч. – Но хорошо. Твоё решение – ты в ответе. Место с ним согласуешь сам. Готовые срубы у нас есть, мы их только по зимнику реализовываем. Выберете любой, какой понравится. Я завтра даю тебе бригаду и лесовоз. Начинайте!
– Я не умею, – растерялся я.
– Чего не умеешь? Из «п-н-п перехода» микросхему сделать? Мы с тобой, о чем целый час говорили? Ты – руководишь!
– А ну да, – промямлил я, вспоминая собственные слова «построить дом, посадить дерево, строитель не профессия…»
– А я в районный центр. Надо добиться свободу вероисповеданий для будущей супруги. Мы же с тобой ячейку общества хотим создать, а не дом для бобыля из горбыля построить? Я правильно понимаю?!
– Абсолютно! – согласился я, и в этом действительно была моя изначальная цель.
– Мы должны осваивать новые территории. Мы же не слабее муравьёв! – подвёл итог Иван Макарыч, протягивая мне руку.
Уже в дверях он спросил меня:
– И все-таки, что ты им сказал, что они пить бросили?
– Да я точно не помню. Приползли мы с брёвнами и с Кукушкиным на пилораму чуть живые – рулетка подвела. Слишком длинной оказалась. А там они сидят. Сине-зелёные. Я эти два цвета, вообще, плохо различаю. И такая у них в глазах тоска! То ли абстинентный синдром, и надо похмелиться. То ли муки совести, и надо снова напиться.
Я им и сказал – что я сам такой. Только бояться не надо. 96 процентов пьющих людей на самом деле алкоголиками не являются. Это сильно преувеличено. Генетическая предрасположенность к алкоголизму есть только у нескольких процентов населения. И очень мало шансов, что вы в этот процент попали. У всех остальных – это просто привычка. Надо просто один раз проверить и больше не бояться. Если у вас лобные доли хорошо развиты… (Про лобные доли им особенно понравилось. Видимо, это их зацепило). Если у вас лобные доли хорошо развиты, вы можете себя контролировать, и значит, можете бросить пить. Только не так, как это делает любой алкоголик – да я, да если захочу, да я в любой момент брошу. Надо по-настоящему бросить на какой-то конкретно выбранный промежуток времени: десять дней, двадцать дней, месяц. И проверить себя. А когда выясните, что вы не алкоголик, можете культурно и без страха употреблять до конца жизни. Правда, время от времени, лучше проводить контрольные замеры. В самое неподходящее время, а не когда просто нечего пить. Только никогда не заменяйте спиртом секс, мужики. Смешивать можно, но не взбалтывайте.
Все. Дальше, я только, краем уха слышал, как они спорили про «промежуток времени».
Иван Макарыч молча похлопал меня по плечу, а потом добавил:
– Работаем по плану, босс.
Домой мы возвращались молча. Кукушкин сиял «с видом исполненного небрежного достоинства», я был мрачен. Реального выбора: стать колдуном, учителем или прорабом (а может остаться «электронщиком») – я всерьёз не воспринимал. Но дом для Жоры – это была реальная задача для материализации. И я был готов стать хоть попом, чтобы к нему не ходить, но дом построить. Однако образующиеся связи и обязательства снова вязали меня в узлы. Я опять становился звеньями цепей, которые меня и опутывали. То, из чего я сумел как будто вырваться, меня заново настигало в Попадалове.
Васильич попытался было выяснить о моей окончательной профориентации, но я проигнорировал его вопрос. А про себя подумал, что с таким отделом кадров не побичуешь!
Проходя по улице вдоль дома Агафьи Ивановны, я специально перетянул Кукушкина на другой порядок и старался даже не коситься в её сторону.
– Васильич, а ты знаешь молитву «Да светится имя твоё, да избави нас от Лукавого»? Это «Живый в помощи»?
– Нет, – ответил Кукушкин, – это «Отче наш».
– Ты её знаешь?
Васильич попытался вспомнить. Он обогатил молитву фразой «хлеб наш насущный дай нам днесь», снова вспомнил про Лукавого, потом про долги – «прости, мы все прощаем… должникам нашим… аминь».
– Должникам аминь? – не понял я, – Это как-то по мафиозному? У тебя какая-то уголовная редакция слова Господня?!
В ответ Васильич зашипел как Змий Искуситель, но моя фамилия не Поттер, поэтому я ничего не понял. Он, конечно, перешёл бы потом на мат. И мы бы поняли друг друга. На эмоциональном уровне. Но он не успел – с противоположной стороны улицы меня по имени окликнул Михаил.
– Пока ты дрых, он уже два раза приходил, – тихо сказал Васильич, – говорит, задолжал чего-то там. Да ты не бойся.
Михаил подошёл, пожал нам руки и завёл пространную речь о проводах и долгах, которые нельзя копить, а надо своевременно отдавать. Я уже было приготовился сказать «аминь», но тут меня осенило.
– Михаил, а не могли бы Вы, в качестве благодарности, немного поработать над восстановлением покосившегося забора на Климатической станции?
– Могу, – ответил Михаил после небольшой паузы, которая тянулась минут 5-7. – Я и мужиков с собой приведу. А стрелять не начнёт?
