Томка замолчала и недобро зыркнула глазами-углями из-под седых бровей.
– …Но… ненависть – это слишком для них всех… На ненависть много сил надо, кто мне они, чтобы ненавидеть всех разом?
– Всех разом и не надо. А вот выборочно, отдельную категорию, например, жителей затерянной в лесах деревеньки, близ границы и топких болот…
– Ты к чему клонишь, волчок? – голос ведьмы опять стал будто нарочито добреньким.
– Велесова ночь сегодня, боюсь, как бы кто ни задумал чего дурного…
– Ой, твоя правда, Велесово время, да еще же и полнолуние… я тоже боюсь.
– Чего боишься, ведьма? Волчьих зубов?
– Глупости какие… Отсутствия у некоторых мозгов! Вот чего и в самом деле стоит опасаться.
Егор спорить не стал, как тут поспоришь, если во всем права ведьма… Хуже отсутствия мозгов пугают только слишком хитроумные планы, реализуемые при помощи черной воли…
– Кто в деревне воду проклял, знаешь? – решил спросить в лоб, в надежде застать собеседницу врасплох.
– Да откуда же знать? Мне местная нечисть о своих делах не докладывает…
С этим Егор тоже спорить не стал, хотя заявление было уже не таким категоричным. Наверняка если отчитываются и не все, то очень многие. А вот тот факт, что ведьма прекрасно знала о проклятье, и эта информация ее никоим образом не удивила, у себя в памяти отметил. Об этом стоит поразмышлять особо…
Спросить про Маргариту? Или не стоит? Ведь ничего ж не скажет, даже если знает. А вот связь приезжей девушки со стаей оборотней выдавать ведьме ни к чему. Очень хотелось попасть к ней в дом. Посмотреть, нет ли там где в укромном местечке маленькой травяной куколки, которая держит охранное заклятье на Маргарите? Да только кто же его в дом пустит? Не эта старая карга, уж точно!
– А что… на ночь, уже каких ритуалов напланировала?
– А вот это, волчок, не ваше псячье дело! Ты следователь, что ли? Или инквизитор? Чтобы такое спрашивать? Ты даже не вожак стаи, а лезешь с вопросами как свинья в калашный ряд. Стыдно, что у нас молодежь растет неученая, невоспитанная, никакого уважения к старшим, никакого…
Ведьма запричитала с показной злостью, и Егор понял, что вряд ли добьется от нее чего-то конкретного, но визит сюда все же не был так уж бесполезен…
За окном быстро темнело. Я поглядывала на двери в ожидании Егора. Куда он пошел? Зачем? Всё так странно. Дурные предчувствия сдавливали сердце и заставляли беспокоиться. А как не беспокоиться, когда вокруг происходит столько всего странного и все постоянно только и говорят, что об этой Велесовой ночи, ждут ее? И мало кто говорит хорошее, а подготовка такая, будто намечается восстание мертвецов, не меньше. И лица при этом у всех серьезные.
Сколько живу никогда ничего необычного не замечала. Ну да, традиция известная во всем мире. Все празднуют по-разному. Но это же всего лишь традиция, повод устроить праздник. Или нет?
Быстрей бы уже все закончилось.
Хлопнула входная дверь.
Может Егор? Сердце встрепенулось, я в волнении, поднялась из-за стола. Но нет. Куба. Он заглянул в кухню. Мазнул по мне взглядом, ничего не сказал. Вид у него был хмурый и серьезный. На лбу появились морщины, брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию.
Прошел к раковине, взял с полки кружку и наполнил ее водой из-под крана. Все это в полнейшей тишине. Я смотрела на него, не отводя взгляда, ждала, может, скажет чего. Первой начинать разговор не хотелось. Что я ему скажу? Простите, извините, вы меня не знаете, я вас тоже, поэтому я тут ночью в уголочке тихонько посижу, а утром разойдемся как в море корабли? Ну бред же…
Куба не проронил ни звука. Напился воды, сполоснул и тщательно протер кружку полотенцем, поставил ее на полку. С таким громким стуком, что я аж вздрогнула. А может в тишине мне просто показалось? И пошел в комнату. Там тоже вел себя шумно. Скрипела кровать, хлопали дверцы шкафа... Специально, что ли? Демонстрирует злость? Хотя, может, и хорошо. Любая эмоция лучше, чем полная апатия. Может, хоть ненадолго выползет из своего панциря, выберется из стоячего болота равнодушия?
Куба вышел из комнаты и направился сразу в сени. Там тоже несколько минут чем-то шуршал… и вот громко хлопнула входная дверь. Я выдохнула и чуть расслабилась, только сейчас заметив, что пока он был в доме, сидела, подобравшись и не шевелясь.
Ну где же Егор? Провела пальцем по телефону, лежащему рядом со мной на столе. Прошло минут тридцать.
– Помогать будешь? Или мне одному стараться? – услышала я скрипучий голос за спиной.
Домовой стоял в дверном проеме и держал в руке корзину, полную рябиновых гроздьев и сушеных трав.
– Помогу, конечно. Ты только говори, что делать.
Трофим подошел к столу и вытянув руки вверх поставил на пустой край корзину.
– Со стола прибери, если есть больше не собираешься, – проворчал он.
Я торопливо поднялась и принялась составлять еду в холодильник, а посуду в раковину. Ее было немного, но тем не менее. Пока я прибиралась, Трофим принес несколько старых газет.