Трофим стянул красной ниткой концы венка, перевязал на семь узлов, поплевал, что-то там над нитками пошептал и пошел прилаживать его на входную дверь
Егор взял у меня из рук рябиновые бусы, также связал концы, замыкая цепь красных ягод в обережный круг. Потом осторожно, чтобы не повредить ягоды, одел их мне на шею в три оборота.
– Куда ты ходил, Его?
– К ведьме, на хутор.
– Узнал чего?
– Нет. Томка озлоблена, на мои прямые вопросы отвечает в своей обычной манере загадками и намеками.
– Зачем тогда время тратил?
Хотел посмотреть, чем занята, как на мое появление отреагирует. Но тут ничего особенного. Тоже, как и вы, сидит травки перебирает во дворе. С виду все спокойно, ничего необычного. Но помимо прочего, хотел в памяти обновить ее запах.
– Как это? – я округлила глаза от удивления.
– Ну как, обычно. Кто-то запоминает людей по лицам, а волки – по запаху. В человеческом облике у меня нюх, конечно, не такой острый как у зверя, но в любом случае намного лучше чем у людей. И в памяти образ отложился. Волком вспомню, если почувствую…
– Интересно… Я столько всего о тебе не знаю…
– Страшно? – Егор улыбнулся и легонько погладил кончиками пальцами по моей щеке.
И я вдруг поняла, что нет, не страшно… Волнительно, интересно, трепетно, но не страшно… Я помотала головой, жестом обозначая отсутствие опасений и закрыла глаза.
Наш поцелуй прервало осторожное покашливание домового. Я открыла глаза и оглянулась.
Трофим уже разложил на подоконниках рябину и можжевельник, расставил толстые свечи.
– Егор, там это… Костер надо разжечь на улице, да и уже почти совсем стемнело.
– Да, да, – он кивнул и выпустил меня из объятий.
Я взяла чью-то куртку с вешалки в сенях и вышла вслед за Егором во двор.
Стояла на крыльце и смотрела, как он разжигает костер, как оранжевое пламя сперва маленькое перекидывается с газеты, на мелкие прутики, потом занимаются поленья потолще.
Дрова кто-то наносил и сложил заранее. Пламя разгорелось быстро и рыжей белкой скакало по поленьям, освещая теплым оранжевым светом профиль Егора. Лицо было серьезным, сдвинутые к переносице брови и поджатые губы, указывали, что он чем-то встревожен. Стоит ли волноваться? Или меня это не касается? Хотя сейчас я отчетливо ощущала, что все что важно для Егора, отныне имеет ко мне прямое отношение тоже.
Вышел Трофим, постоял со мной рядом, нетрепливо переступая с ноги на ногу и поглядывая на небо.
– Ну, всё, Егорчик, миленький. Ну, пора уже, – просительным запричитал он. – Сейчас того и гляди луна взойдет. Прощайся со своей ненаглядной и уходи. Пора двери закрывать и свечи зажигать.
Егор кивнул, подошел ко мне и взял за руки. Сердце сжалось, а к глазам неожиданно подкатили слезы. Мы стояли молча, не сводя друг с друга взгляд. И я знала, что он не может остаться, и он знал, что я не могу пойти с ним. Понимала, что нельзя пойти наперекор своей природе, но сердце ныло от тревожных предчувствий.
– Обещай мне, что будешь осторожным, – прошептала я, – Буду ждать тебя здесь. Будь внимателен и вернись ко мне целым и невредимым.
– Хорошо, но и ты пообещай мне то же самое. Пообещай, что с тобой ничего не случится, ты ни на шаг не отойдешь от Трофима и будешь делать все, что он говорит. Ночь пройдет быстро, и я вернусь, как только рассвет разгонит темноту.
– Обещаю.
Мы обнялись и на несколько секунд крепко прижались друг к другу. Потом Егор осторожно отпустил меня, бросил еще один последний взгляд, развернулся и пошел к калитке.
Я осталась стоять на пороге, смотря в темноту, пока его фигура не исчезла среди деревьев. Сразу стало как-то пусто и одиноко. Будто я осталась совсем одна... Но Трофим не дал мне углубиться в меланхолию. Быстро загнал в дом и закрыл дверь изнутри на все засовы.
***
Ночь окутывала лес… заливала мраком. Но на небо восходила большая, полная, нестерпимо прекрасная серебряная луна. Сердце Егора стучало все громче и сильнее в предвкушении волшебства. Он любил ночь, любил охотиться со своей стаей и не смотря на все опасности, которые могли поджидать их темноте, адреналин бурлил, обещая приключения.
Егор уже не мог идти спокойно и как только вошел в лес, побежал. Луна поднималась все выше и выше. Постепенно заливала черноту ночи серебром и запускала по венам оборотня вместе с кровью старинное, древнее колдовство.
Егор бежал, мох мягко пружинил под ногами.
Оборотень впитывал в себя лес. А лес принимал его…
Лес – это картина, которую Егор рисовал глазами. Он видел, как листья с деревьев падают на землю, как луна пробивается сквозь кроны, оставляя внизу серебристые пятна-лужи. Видел, как реки и озера темнеют и остывают, как ветер и дождь становятся сильными и жестокими.
Лес – это песня, которая звучала у Егора в ушах. Он слышал, как шелестят листья под ногами, как вскрикивают потревоженные птицы, как рычат в темноте звери. Егор слышал, стук сердца и шумное дыхание. Слышал, зов стаи, шепот судьбы.
Лес – это запах. Аромат земли, травы, грибов и прелой хвои. Егор чуял как пахнет добыча, враг, друг. Ощущал, как пахнет страх, гнев, радость. Знал, как пахнет любовь, желание и страсть.