Мы застелили ими стол и высыпали сверху содержимое корзины. Помимо рябины в ней оказались соцветия чертополоха и ветки можжевельника.
– Ты из рябины бусы делать умеешь?
– Какие бусы?
– Обычные. Как малые девчушки себе ладят. Иголкой нанизывают ягоды на нитку.
– Конечно, умею!
– А венки плести?
– Ну… тоже могу… Но с этим уже чуть сложнее, у рябины хвостики совсем короткие.
– В венок не только ее надобно... Ладно, делай бусы. Себе. Длинные в три ряда вокруг шеи должны обернуться, а я венком займусь.
Трофим взгромоздился прямо на стол и ловко маленькими пальчиками принялся перебирать растения. Заметив мой вопросительный взгляд, протянул мне будто взявшиеся из ниоткуда катушку красных ниток и иголку.
Сначала сидели молча, каждый занятый своим делом. Но мне быстро наскучило, и я спросила:
– Трофим, а поясни мне… а то я не очень поняла. Почему сегодняшней ночью по легенде встречаются Белобог и Чернобог, а ночь называют Велесовой?
– Потому как именно Велес дверь отворяет…
– Какую дверь?
– Ну, так между мирами.
– А их несколько?
– Где вас только таких темных берут? – домовой картинно закатил глаза. – Вообще, что ли, про наш мир ничего не знаешь?
– Ну почему же… В школе училась и в мединституте, там кое-что рассказывали, но совсем не то что ты говоришь. Я учила, что Солнце – это звезда класса Джи, а Земля – третья по удаленности от нее планета... А про двери между мирами в учебниках ничего не было.
– Ну так слушай, я тебе расскажу, а то так неучем и помрешь.
Я улыбнулась и приняла вид самый участливый, готовая познавать новую картину мироустройства, которую мне еще придется встроить в уже существующую, чтобы дальше нормально жить и умом не тронуться.
– Есть три мира, – лекторским голосом начал вещать Трофим. – Явь – мир в котором живут живые, такие вот как мы с тобой. Навь – загробный мир, в котором обитают души умерших, те часто перерождаются там в злых духов, ну и Чернобог в Нави один из главных. А также есть еще мир Правь – в котором живут светлые боги, в том числе и Белобог…
– Хм-м-м… И между ними можно перемещаться? Богам понятно, а обычным людям?
Я отвела в сторону руки, между которых свисала нитка с ягодами, уже порядочной длины. Примерила на себя. Нет, еще рано закругляться, на три оборота не хватит.
– Да. Один раз в году особо смелые человеки могут прогуляться туда и обратно, если готовы заплатить свою виру за такой поход, – продолжил рассказ Трофим.
– Виру?
– Плату за проход и наказание за преступление. Да-да – заметил мое изумление домовой. – Переход из мира в мир – это малая смерть. И как ни крути – преступление (пЕрЕступление через закон) против себя и своей природы. Кто решится на такое? Однако смельчаки, желающие заглянуть за черту жизни, находились во все времена.
– Ясно… А Велес при чем?
– Велес – страж границ трех миров. Следит за равновесием и ладом власти Чернобога и Белобога. Сегодняшней ночью Велес ненадолго отворит дверь между мирами Нави и Прави, а дверь эта находится в Яви, то есть в мире людей. На миг откроется проход сразу в три мира. От этого и весь сыр-бор.
– Понятно…
– Чего тебе понятно? Не веришь небось? – хитро посмотрел на меня Трофим.
– «…Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса. Кто ни во что не верит даже в черта, назло всем. Хорошую религию придумали индусы, что мы, отдав концы, не умираем насовсем…»
Домовой рассмеялся.
– Замечательная песня. Владимир Семенович, сильным оборотнем был, жаль так вот сложилось… тяжело без стаи…
Я выпучила глаза от удивления. Высоцкий? Оборотень? Но уточнять ничего не стала.
– Да, девонька. Вымарывают знания, переписывают историю, переиначивают мир вокруг. Но память предков убить трудно. У себя в городе, да и у нас тут на каждой детской площадке, можно увидеть качели с лошадками. Кто сейчас помнит, что это кони Стрибога? Да почти никто, но, делая детские качельки или колыбель, мастер режет на ней коня, а на оконном наличнике – крылатую деву с хвостом – Берегиню…
Хлопнула входная дверь, я узнала Егора по шагам и на миг мне стало легче. Если я так волновалась, что его час не было рядом, то как собираюсь до жить до утра? Нервы ни к черту!
Порывисто поднялась из-за стола и обняла Егора, как только он зашел на кухню.
– Эй, ну ты чего? – Егор погладил меня по голове, как маленькую девочку. Я так себя и ощущала. Добавляли деталей рябиновые бусы. Вспомнился бабушкин дом, двоюродная сестра… Нам лет по шесть, и мы делаем такие же бусы. И нет в той далекой жизни большей беды, чем порванная нить или порченные ягоды. Сколько мы с ней не виделись? Долго… Представляю, как бы она удивилась, если бы узнала, чем я занимаюсь в этот осенний вечер, да еще и в какой компании.
Я отстранилась и глянула на домового. Тот усиленно делал вид, что никакого внимания на нас с Егором не обращает и ловко мастерил венок из трав, вплетая в него красные гроздья рябины.
Венок был почти закончен, как, впрочем, и мои бусы.
– Я смотрю вы тут времени зря не теряли! – улыбнулся Егор.
– Мы да… мы не теряли… приготовления почти закончены.