– Мы держали это в секрете, ждали, когда будем уверенны наверняка, но вам, наша драгоценная и проницательная миссис Таунсенд, можно и поведать эту тайну. Совсем скоро и наш дом заполнится пением, как и ваш – с улыбкой, намекая, что ему известна тайна нахождения Келли и Элизабет в доме, весьма заносчиво ответил мистер Чисхолм.
Супруги Чисхолм не славились большими сплетниками в их обществе, однако в этот раз они намеренно решили предоставить округе самую свежую новость о столь уважаемой семье, тем самым завладев общественным вниманием к своим совершенно неинтересным персонам, так как кроме создания атмосферы и привлекательности вечерам, благодаря красоте миссис Чисхолм, они ни на что не годились вовсе. Затем они почтительно откланялись, ссылаясь на слабое состояние миссис Чисхолм, в связи с вынашиванием наследника. Однозначных предположений о слухах об Келли им сформировать не удалось и с недовольными гримасами и словами вежливости удалились. Но визит четы Чисхолм дал понять, что пора Келли возвращаться к мужу и своей новой семье.
События в доме напрочь отвлекли Мию о заботах ее собственной души. Как можно думать о любви, когда в семье трагедия именно из-за этого чувства. Но даже при таких тяжелых обстоятельствах, казалось, все вокруг живет полной жизнью. Мысли о Дениэле Форбс не посещали ее так часто, как прежде, лишь изредка приходили на ум воспоминания о человеке, что открыл перед ней дверь в мир чувств, что дал вкусить плод познания блаженной радости и угнетающей боли. Вспоминала она о нем, как о безликом человеке мужского пола, не упоминая имени. Желание быть необходимой кому-то, как ему, в те короткие мгновения порывов чувств, порождало в ней романтическое одиночество. Свою любовь она особенно отдавала Келли и Элизабет, так как они больше всех казались ей ненужными и оставленными всем миром.
Как-то утром, спускаясь на завтрак, она стала невольным слушателем нервного разговора между супругами Таунсенд:
– Дорогой мой Кристофер, что о нас подумают люди?! Келли нельзя больше задерживаться в этом доме. Сейчас же поезжайте к этому мистеру Такеру, пусть разрешит их разлад в семье – приглушенным голосом, но все же со звонким недовольством причитала Мери Таунсенд.
– Неужели вы думаете, что наша дочь добровольно вернется к этому разгульному повесе? – мирным размеренным голосом отвечал мистер Таунсенд.
– Ничего и думать не желаю. От нас отвернутся все. Кто бы мог вообразить, что такая исключительная дочь уважаемой семьи поставит нас в неловкое положение. Если бы это была Мия, я, признаться честно, не была бы так удивлена и рассержена, но Келли, о бедное мое дитя!
– Моя дорогая, мы не можем, не обсудив с дочерью, решать ее судьбу.
– Да, вы правы. Сперва я напишу своей матери. Пусть от меня они отвернулись, но от внуков нет. Попрошу ее содействия – словно задумав что-то очень интересное, таинственно озвучила свою идею миссис Таунсенд.
– Мери, вы уверены, что следует посвящать миссис Фуллер в тайны семейных дел? – задал вопрос мистер Таунсенд, ожидая от жены подробную информацию о содержании письма, которое она тут же принялась писать.
Но оторвавшись от увлекательного дела как составление первого послания матери за долгие годы, она торопливо ответила:
– Вы совершенно меня не понимаете. Келли и Коннору необходимо немедленно уехать, причем на длительный срок. Кто знает, возможно со сменой обстановки, сменятся и настроения в их союзе. У моей матери есть поместье, которое служило в качестве приданного мне, в пригороде Лондона, как раз подальше от любителей пересудов.
– Хорошо, но сперва о нашем решении необходимо оповестить Келли и Коннора.
– Прекрасно, мой дорогой. Предоставляю эту возможность Вам. – прозвучал ответ Мери так убедительно, точно она заранее была уверена, что ее план выгорит.
За завтраком, когда все собрались за столом, отец вынес на обсуждение вопрос переезда в Лондон. Без доли сомнения с привычной ей абсолютным принятием родительских слов, Келли ответила согласием.
– Вот и славно, душа моя! Я уже отправила письмо вашей бабушке – разрезало длительную тишину в доме громкое восклицание миссис Таунсенд и на лице ее красовалась победная улыбка, словно затеянная ею авантюра обойти Свет уже сработала.
Долго ждать ответа не пришлось. Через несколько дней доставили письмо, в котором каждое слово издавало ядовитый аромат, но вместе с этим Джойс Фуллер все же предлагала свою помощь:
«… что ж, я не сомневалась, что у тебя, моя неразумная Мери, будет такой исход. Дело времени и я ждала, когда смогу все же оказаться тебе полезной.»
В этот раз Мери не придавала значения интонации написанных слов, смяв письмо, без желания его еще раз когда-либо читать, быстро направилась к Келли с вестью о ее скором переезде.
