Важен был только он. Только этот миг когда, отдавшись чувствам, мы не контролировали себя, полностью растворившись, друг в друге.
— Не хочу думать о последствиях…
— Не думай ни о чем. — Ответила я, притянув его к себе. — Прошу, Ричард… — застонала я не в силах сдерживать свое желание. — Что же ты делаешь?
— Тише, Елена, не хочу торопиться. Я так долго скучал по тебе, так долго жаждал прикоснуться и хочу насладиться каждым моментом. — Медленно целуя мою ступню, шептал он. — Хочу довести тебя до точки невозврата и только потом подарить долгожданное освобождение.
Он играл со мной, заставлял гореть от необузданного, нескончаемого желания, но сам не отдавался этой страсти.
— Хочу увидеть желания в твоих глазах. Хочу, чтобы ты тоже горел.
— Думаешь, я сдерживаюсь, потому что не хочу тебя? — тихо усмехнулся Ричард. — Я дрожу от одной мысли, что ты снова моя. Снова в моих объятиях и в моём доме. Я хочу тебя, Елена.
Взяв мою ладонь в свою горячую руку, он поцеловал каждый пальчик и прижал к своему паху. Почувствовав его возбуждение, я загорелась еще сильнее, понимая, что не смогу больше выносить эти нескончаемые пытки.
— Вот как я не хочу тебя. — Хрипло простонал он. — Я боюсь не сдержаться, поэтому сосредоточен на том, чтобы доставить тебе удовольствие. Хочу заставить тебя гореть от желания. Хочу, чтобы ты расплавилась, прежде чем возьму тебя.
— Не нужно сдерживаться и контролировать все. — Всхлипнула я, пытаясь привлечь его к себе в объятия.
— Ты сводишь меня с ума, а твои губы слаще вина… — прошептал он.
Еще один долгий, мучительный поцелуй, и Ричард отпустил свою сдержанность, позволив мне насладиться нашим общим желанием.
Ричард наотрез отказался лететь к моим родителям международным рейсом. Я ведь и забыла, насколько он богат.
Находясь на борту его личного самолета, я наблюдала за Ричардом, понимая, что не смогу с ним расстаться. Он был магнитом, к которому меня всё время тянуло, и я не могла ничего поделать с собой и своими чувствами. Не могла отпустить его. Да и должна ли я? С момента нашего знакомства мы прошли через много испытаний. Уверена, это далеко не всё что уготовила нам судьба, но уже очень многое.
Я пережила с ним самые счастливые моменты своей жизни и самые печальные. Ричард заставлял меня взлетать высоко в небеса, парить там, словно свободная птица и так же резко спускал с небес на землю…
— О чём думаешь, Елена?
— Что?
— Выглядишь так, словно решаешь самые трудные в мире задачи.
— Просто думаю, о том, как много мы пережили с тобой и как много испытаний нам еще уготовано.
Ричард задумчиво потер подбородок и погладил мою ладонь, будто хотел поделиться своей силой.
— Но насколько я знаю, следующее испытание тоже обещает быть очень сложным.
Я вскинула брови, а он добавил:
— Твои родители.
Я хотела что-то ответить, но меня прервал голос пилота, возвестившего о скорой посадке.
— И почему мы не полетели как обычные люди?
— Потому что я могу позволить себе то, что не могут позволить обычные люди. — В голосе не было надменности, он просто констатировал очевидные факты. — Прости, Елена, но такова моя жизнь. Я не привык довольствоваться малым. И думаю, мы заслужили немного больше места, чтобы побыть наедине.
— Так почему мне кажется, что в твоих словах есть недосказанность?
Ричард подарил мне многообещающий взгляд и тут же сменил тему.
— Я привык брать от жизни все, поэтому я тот, кто я есть.
— Ты властный, надменный, горделивый хвастун! — засмеялась я.
— Но ты всё равно любишь меня? — он задал вопрос, легко, играючи, но я услышала нотку страха.
Серьезно посмотрев ему в глаза, твердо и уверенно сказала:
— Я люблю тебя, Ричард Грин. Если честно, эта любовь, страшит меня.
— Если боишься своих чувств, то я, нет. Уже не боюсь той глубокой любви, которую вызываешь во мне ты, Елена. Я буду доказывать тебе снова и снова, насколько велики мои чувства.
Чтобы как-то смягчить столь серьезный разговор я решила отшутиться, не готова была еще больше раскрыться перед ним. Распахнув свою душу наизнанку, как это сделал Ричард, я ставила себя под удар, снова быть преданной. Конечно, с каждым новым днем, с каждой новой встречей, которую мы проводили вместе, страх отступал, но слишком медленно.
— Думаю, если ты скажешь так же папе, он смягчится.
— Я уже понял, что твоего отца не интересуют ни деньги, ни власть.
— Перестань играть с ним. Папа очень честный, открытый человек. Он ценит в людях стойкость, преданность, и уважает не за слова, а за поступки.
— Значит, ты не говорила им о нашем… — Ричард запнулся, но я поняла, что он говорит о расставании.
Конечно, с прошедшим временем боль немного притупилась. Ричард делал все, чтобы сгладить острые углы, которые все еще остались между нами. Но все не проходит за один день. Нужно время, чтобы восстановиться.
— Когда осталась одна. — Быстро заговорила я, чтобы сильно не ковырять всё еще не зажившую рану. — Позвонила мама и по голосу поняла, что я сломлена.
