Взгляд зацепился вдруг за клочок, на котором мелькнуло смутно знакомое имя.
Скомкав обрывок, Алекс выбросил его следом за остальными, и тот канул в недрах урны, как бумажный кораблик, чья судьба – безнадежно пойти на дно в бушующем океане жизни Муранова. И океан этот сейчас штормил по десятибалльной шкале.
Новости уже разносились, как лесной пожар. В коридорах Департамента нарастала паника – мимо неслись лица, горящие в сумерках глаза, перепуганные, вопрошающие, Муранова дергали за рукава, заглядывали в лицо, сыпали вопросами.
– Алекс, Домовой совет требует аудиенции, Ассоциация северных троллей прислала послание, и от Союза летучих список вопросов…
– В провинциях среди нечисти волнения начинаются. Все кричат, что исчез Темнейший и вернулся некромант!
– Алекс Демидович! – завопил какой-то домовой. – Я только что узнал, что появилось предсказание о том, что некромант идет на землю! Но он ведь в подземельях замурован, правда?!
Домовые, валькеры, кикиморы, упыри, письма, воззвания, жалобы, панические слухи…
Вечерние улицы светили огнями, люди беззаботно шли мимо, и Алекс старался избегать смотреть в их лица.
Мелькали огни, фонари, витрины кафе и маленьких магазинчиков, на Театральной площади толкался транспорт, и водитель ярко-желтого такси крикнул странному парню в черной толстовке, чтобы он убирался с дороги и не лез под колеса. Тот шагнул в сторону и исчез так внезапно, что таксист долго стоял на месте, моргая и озираясь, пока ему сигналили со всех сторон.
Алекс какое-то время брел в серебристом тумане, вдыхая привычный для каждого темного едкий запах серы, тонны хлопьев которой неслись мимо призрачной метелью. В янве было тише и холоднее, люди и машины исчезли, только с трудом можно было различить полупрозрачные силуэты домов. Над головой висела сплошная серая муть, где вампиру вдруг на миг почудилось что-то. Он остановился и долго вглядывался ввысь, но в серой пелене изредка мелькал лишь едва различимый диск огромной луны, которая в этом странном пространстве была видна всегда. Шаг назад – и Алекс вышел из янва, собрав несколько удивленных взглядов проходящих мимо людей.
Вампир и сам не заметил, как ноги принесли его на улицу Декабристов, как завели через дальние дворы к маленькому флигелю, где его окликнула бесцеремонная уборщица в оранжевом жилете.
– Эй, вампир, опять ты здесь! – завопила она вслед. – А вурдалаки ваши вернулись, потребовали градусники и сожрали их! А еще съели все объедки, которые остались от завтрака, вместе с посудой!!! Как их теперь выписать отсюда так, чтобы ваши подземные молодые люди никогда сюда больше не…
Алекс не дослушал, лишь, помотав головой, вошел в двери и прошелся по пустому медпункту, зашел в палату, которую покинул несколько дней назад.
Опустившись на колени перед кроватью, Алекс уронил голову на руки.
– Не вывезу я это все. Не могу…
Перед закрытыми глазами плясали образы, звучали обрывки фраз, крики, мелькали огни. Ярким пульсирующим пятном все еще слепили глаза строки, сотканные в паутине. И он, как мальчишка, бросился бежать прочь от этой паутины и несся по анфиладе комнат, где перед ним распахивали двери напыщенные домовые. Анфилада казалась ему бесконечной, а комнаты становились больше и больше, пока он в ужасе не остановился, вдруг ощутив, что перед ним бездна.
В этой бездне послышались голоса, заплясали яркие видения. Бледное лицо Темнова с глубокими ссадинами от паучьих лап, Даша, которая кричала и тянула к нему руки, младший брат, который бродил где-то в кромешной темноте.
Сон внезапно прервался, и вампир вздрогнул, когда кто-то осторожно тронул его за плечо.
– Вы стонете, вам опять плохо, Алекс Демидович?
– Уйдите вы все, – глухо прорычал Алекс, дернув плечом. – Неужели нельзя побыть одному, хотя бы здесь…
– Конечно, – послышался знакомый девичий голос. – Мое дежурство закончилось, но вы можете оставаться, сколько хотите, я мешать не стану.
Кто-то стремительно зацокал каблуками от него прочь, легкие шаги уже удалялись в коридоре и почти затихли, когда Алекс поднял голову и вскочил на ноги.
– Стой, подожди!
Вампир оказался на ее пути, и штукатурка срезалась со стены, как слой масла, когда он, тормозя, провел по ней ладонью.
Соня вскрикнула, с испугом глядя на рослого парня с пылающими красным заревом глазами. Тот тяжело дышал, но взгляд его был ясным, а не лихорадочно-мутным, каким был однажды.
