И даже натренированные нервы молодого вампира дрогнули, когда он увидел, что древний артефакт Мурановых – паук, которого он с детства помнил замершим на постаменте, пришел в движение. От отца Алекс часто слышал, что эта нежить когда-то была подчинена кем-то, кто гораздо древнее всей земной нечисти. А сейчас этот паук двигал лапами, сплетая тончайшую серебряную паутину, которая переливалась и горела багровым пламенем.
– Мы не должны были заходить сюда без присутствия Темнейшего, – сказал глава Департамента. – Но есть чрезвычайное обстоятельство. Домовые, которые несли охрану во дворце, заметили движение в зале. Алекс, вы ничего не хотите нам сообщить?
– Я готов сделать доклад обо всем, что произошло, – не в силах выдавить из себя даже вежливую улыбку, с усилием произнес Алекс.
– Нам не нужен доклад, мы и так знаем многое, – остановил его глава Департамента. – Знаем, что произошло во Тьме и что дом Огневых исчез из земного мира. И как вы убедили ректоршу Носферона отменить наказание для бунтующих юнцов с Вампируса, и ваш с представителем клана Холодовых визит в Москву нам известен. Вы надеялись, что проклятие, которое обрушили ведьмы на Темнейшего, можно будет быстро отменить и вернуть всех обратно, не так ли? А в результате то, что дали вам ведьмы, притянуло в земной мир некроманта!
– Георгий Темнов вряд ли им является. – Алекс не опустил глаза, но яростные взгляды выдержать было непросто. – Скорее всего, нет.
– Минутку, – прервал его оборотень и, обернувшись в сторону двери, подозвал охранного домового:
– Эй, любезный! Подойди-ка сюда.
Одетый в старомодный фрак домовой приблизился, сильно робея, принялся кланяться и испуганно сверкать фиолетовыми глазками в полутьме.
– Это обычный домовой, служащий в Департаменте. – Оборотень, подняв брови, сурово воззрился на домового. – Расскажи-ка о себе, кто такой и где живешь?
– Звать меня Ефим Кладовкин, – залепетал тот. – Работаю в Темном Департаменте уж лет десять. А живу я на Большой Подьяческой улице, зловоротенка там имеется у нашей семьи.
– И большая у тебя семья? – поинтересовался Эдуард Вольфович.
– Как у всех наших, немаленькая. – Ефим почему-то испугался. – Душ пятнадцать нас с моими братьями, тетками, дядьками…
– Погоди, не о том речь, – остановил его глава Департамента. – И вот, прекрасно зная о том, что Темнейший ушел в чуждый нам мир и не вернулся, никто из вашей семьи не испытывает страх. И никаких предсказаний, хотя обычно любой домовой прекрасно чует беду?
– Не чуем мы никакой беды, – забормотал домовой. – Наоборот, сны видим хорошие… да, хорошие сны.
– Что же в них такого хорошего? – продолжал расспрашивать оборотень.
– Н-не знаю, – домовой задумчиво закатил фиолетовые глазки к потолку. – Вроде и ничего. На самом деле зловоротня-то наша крохотная, а нас пятнадцать с моими братьями, сестрами, дядьками, тетками, племянниками… А во снах она огромная, как дворец! – Домовой запнулся, и на мгновение в его фиолетовых глазках блеснул жадный восторженный огонек. – Наша зловоротня не та, что сейчас! Там она – ух! И город стал другим. Иным! Все чужое, все огромное и…
– Хватит, свободен! – вдруг визгливо рявкнул управляющий Темным Департаментом. Домовой, охнув, поспешил броситься наутек, и из подземного хода донесся его удаляющийся топот.
– Смысл жизни домового народца – занять место побогаче, – осторожно высказался Алекс. – Окопаться в нем и нагрести туда горы золота и денег. А если им снится, что их зловоротни стали больше, они не расценивают это как знак беды. К чему вы клоните, Эдуард Вольфович?
– Пришло время рассказать, почему вы здесь, – глухо проговорил оборотень. – Ваш отец перед своим уходом оставил Департаменту два предупреждения, о которых вы не знаете. Первое, о чем он сказал, – внимательно прислушиваться к домовым, они – как маркер опасностей и угроз тайного мира. И как только они не будут понимать своих собственных страхов и запутаются, придет время для главного предсказания о будущем, которое появится в его дворце. Прочтете, Алекс? Если вы не отвлекались на лекциях по древним языкам на разговоры… – и глава Департамента указал на постамент, где сверкала паутина.
– Иногда такое случалось. – Алекс долго и пристально рассматривал паутину, видя в ней не просто паучий узор, а вытканные письмена.
Напрягая память и вспоминая древневампирский язык, он вслух перевел:
