– Теперь мы хотим услышать те новости, которые не предназначены для заплаканных девушек с Валькируса и прочего населения, – попросил Герка.
– Есть новости хорошие и плохие, – Алекс стал серьезен. – Хорошие в том, что Георгий Темнов некромантом не является, некромагия отпустила его, как и многих других, чьи тела захватывал мертвяк. Ивлева потеряла власть, и Ведьмовство теперь просто толпа склочных ведьм и колдунов, которыми были и до принятия Конвенции. На этом из хороших новостей все. Теперь плохие. Конвенция пошатнулась, Тьма приближается, и некромант через несколько дней нанесет нам удар. И это будет посильнее, чем была воронка во Тьму год назад.
– Веселенькие дела, – присвистнул Игнат Дымов. – Какой план действий для нас?
– Темнов рвется помогать нам, у него есть какое-то древнее заклинание, которое он использует как оружие. Других советчиков у нас нет, а времени в обрез. Мы тоже будем готовить наши армии к отражению удара, на случай, если у Темнова что-то сорвется.
– У всех Мурановых ведь есть семейные артефакты? – вдруг решился задать рискованный вопрос Игнат. – А по ним можно понять, где наш Темнейший, связаться с ним?
– Его нет в земном мире. – Алекс, коснувшись медальона, который был не виден на груди под толстовкой, на секунду закрыл глаза, будто пытаясь услышать далекий ответ. – Наша задача – биться с врагами здесь, в этом мире. И знать главное – что все они, все трое, не из тех, что сгинут безвозвратно.
Палящее солнце плыло в жарком тумане. Он стелился по раскаленным крышам, стекал в окна домов, полз по высохшим за лето газонам.
Старый питерский двор на Садовой улице в этом летнем дне жил своей обычной жизнью.
Влада, закрыв глаза, раскачалась на качелях, подставив лицо теплому ветру.
«Домой, хочу в свой дом!» – пульсировал в ушах уже затихший собственный крик.
И вот она дома.
Так она всегда и представляла свой дом, именно в этом, спокойном еще дне, в далеком прошлом. Хотя почему-то очень кружится голова, будто она сделала на качелях «солнце» несколько раз, и больно саднит обожженная где-то рука. Какой сегодня день?
– Эй, Огнева! – донесся с соседних качелей знакомый голос одноклассницы Анжелы Царевой. – Что, так никуда и не ездила этим летом? Торчала в городе?
– Городе… городе… городе… – повторило неестественно громкое эхо.
В этом дворе такого эха никогда не было, Влада помнила точно. И еще помнила, что этот разговор уже происходил в далеком прошлом, а не сейчас. Да и прежней Анжелы, еще школьницы, здесь быть не могло, как и старых скрипучих качелей, которые давно заменили новой детской площадкой.
Теперь же все голоса – и визг детишек, и кудахтанье пожилых соседок со скамейки, и возгласы мальчишек на стадионе – отзывались гулким эхом, будто весь этот двор и дом находились внутри огромной стеклянной банки.
Все это было неправильно, но сейчас думать об этом не хотелось. Пусть еще хотя бы пару минут продлится этот странный и особенный день, которого нет – тридцать второе августа. Этот несуществующий день колыхался вокруг в жарком мареве, но тяжелая грозовая туча уже нависла за дальней крышей, погасив над ней солнце.
– Что, язык проглотила, Огнева? – не отставала Анжела.
Соседская девчонка выглядела почти настоящей, если не считать легкого серебристого тумана, который обволакивал ее фигуру.
– Я спрашиваю, куда летом… – Анжела вдруг исчезла, не успев договорить, только эхо все еще относило вдаль ее последнее слово: «летом… летом… летом…»
Исчезло и все остальное, будто со двора рывком сдернули застывший жаркий туман, как покрывало иной реальности. Резко упавший холод ворвался в легкие, и под ногами вместо травы оказалась мерзлая земля, покрытая черным мхом.
Теперь вокруг был почерневший и безлюдный двор с нелепым посреди уныния красно-желтым пятном детской площадки. Родной дом выглядел черным из-за покрывшего стены мха, и качелей никаких не было – просто кружилась голова. Влада стояла посреди двора, запрокинув голову к стремительно темнеющему небу.
Туча, которая показалась сначала далекой, надвигалась слишком быстро. Несколько секунд – и вот уже дальний конец двора начало заметать темнотой. В лицо хлестко полетели пожухлые листья и песок, в спину ударило веткой, которая тут же пронеслась мимо и улетела в темноту над головой. И как в детстве, когда налетала гроза с дождем, Влада бросилась со всех ног домой.
Она бежала по лестнице пролет за пролетом, и следом за ней, как подступающий к ногам черный океан, поднималась темнота. Дверь квартиры, распахнутая настежь, едва обозначалась в гаснущем вокруг мире, и Влада ворвалась внутрь, с грохотом захлопнув ее и заперев на задвижку.
А потом последние крупицы света исчезли, и нервы сдали окончательно. На ощупь, хлопая ладонями по стенам, нужно было добраться до кухни – там, в ящиках кухонного стола, могли остаться спички и огарок свечи, которые дед всегда хранил на случай аварийного отключения электричества.
– Где… где?!
