– Мама, – прошептала Влада, прекрасно понимая, что этого быть не может.
– У меня мало времени, – быстро начала говорить Ольга, слегка запинаясь и с тревогой поглядывая в окно. – Магиструм преследует нас с твоим отцом, и я не знаю, как иначе передать тебе послание. Любое мое письмо будет прочтено и украдено, остается только записать свое послание в памяти этого дня, этого дома. Я уже предвижу свое будущее, и оно печально. Но твое – не определено, я не вижу твоей четкой судьбы, будто бы есть разные дороги для тебя. А теперь – самое главное. Влада, самое последнее… – Мама вздохнула, разжав ладонь, в которой поблескивал какой-то маленький предмет. – Это ключ от входной двери. Старенький, с того замка, который уже давно заменили, поэтому он никому не нужен. Но это – мой подарок тебе. Я поставила самую сильную охранную магию на весь этот дом и замкнула ее на этом ключе. Он никогда не пропадет, если ты хоть раз возьмешь его в руки. Даже если ты потеряешь ключ – он снова появится в твоем кармане. Ты, конечно, удивишься, зачем тебе такой странный подарок? Влада, дело в том, что… – Мама замолчала, подбирая слова. – Однажды ты окажешься одна, подойдя к последней черте, где дар твой усилится многократно. Именно тогда ты сможешь увидеть мое послание. Это поможет тебе узнать правду о нашей семье. Эта правда важна, именно в ней истоки всех событий тайного мира. Я не смогу дать тебе ответ на твои вопросы, не открою великих тайн, потому что ты должна будешь сделать это сама. Но – время! Время будет нужно тебе, передышка в тишине этого дома, когда вокруг будет только отчаяние и безысходность. Этот дом с вечной защитой будет как остров в океане, где ты сможешь все обдумать. Ключ – я оставлю его здесь, за подкладкой пальто… сейчас…
В руках Ольги появились ножницы. Стоя посреди комнаты, она торопливо рвала ими надетое на себя пальто, отрывала пуговицы, проделывала дыры в воротнике и рукавах. Потом ножницами проткнула дыру в кармане, и на пол полетели бурые нитки.
– Теперь мое старое пальто не интересно даже самым жадным домовым, – печально улыбнулась мама, засовывая руку с ключом в порванный карман. – Вряд ли кто-то из них польстится на рваную тряпку, когда она будет висеть в самом дальнем углу кладовки. А когда со мной случится беда, отец не выбросит ни одной моей вещи, я уверена. Теперь пора прощаться. Я знаю, что ты вырастешь сильной и смелой, дочка. Прощай!
– Мама, стой! Не уходи…
Влада бросилась к призраку, пытаясь обнять, но руки схватили воздух, и картина прошлого начала меркнуть.
Облик мамы таял медленно – гораздо медленнее других, будто бы она, как светлый маг, могла задерживать время и целую минуту смотреть на Владу с грустной улыбкой.
