Ее знакомая – корректор ауры, толкователь знаков, снов и прочей ерунды, специалист по тренингам, бог знает еще кто – отказывалась ей помочь! Алка оставалась совершенно спокойной! Она курила свою гадкую сигарету и жмурила небесные глазки.
- Я боюсь… Я устала! Через день – происходят какие-то события! Ему двенадцать скоро – про это я уже прочла, нашла, знаю! Я всегда считала бредятиной всю эту чушь! Утопившийся остров, чудесные возможности… Мне надоело! Я постоянно жду тычка теперь – каждый день! Меня словно подталкивают! Только к чему – еще не объяснили… - почти всхлипывала Элла.
- Кто убил щенка? Кому это надо? За что? Это предупреждение? Эти вывороченные кишки мне теперь снятся! Что это?!!! Скажи мне! - она продолжала задавать вопросы, на которые у ее подруги ответа не было.
Кому понадобилась смерть этого существа? Такая страшная смерть… Собачий ребенок был вспорот, причем крови на месте нахождения трупика щенка – не наблюдалось. Да и сам трупик был обескровлен… Кто это сделал? Зачем? Что пытались донести до нее этим убийством?.. До нее?.. Она задумалась.
Чай в красивой кружке… Изящная обстановка… Хозяйка – светло-зеленые глаза, длинноногая. Элла Павловна рассматривала свою подругу. Курит только эта просветленная… Как зараза! А люди шестой расы не курят, не занимаются сексом, не едят и занимаются исключительно духовным своим и окружающих, развитием! Причем – исключительно даром!
Директор по маркетингу закрыла глаза. Она сойдет с ума. Она все сейчас – любые события своей жизни соотносит с неизвестно кем и неизвестно зачем, рассказанной сказкой!!!
- Ты слышала? В Китае чума… Какой-то город оцепили полностью… Четыре авиакатастрофы за неделю! В ста пятидесяти километрах от Токио землетрясение! А на юге Америки в Аризоне снег выпал… Про Америку я тебе говорила, - прошептала пророчица уже в коридоре.
Элла Павловна собиралась домой.
- Ты слышала? - остановила ее Алка. - В Дальнегорске растет чудесный малыш с просто удивительными способностями! Я по телеку передачу вчера смотрела…
Элка как раз одевала сапоги.
- Этот поросенок умненький – читает в темноте умные взрослые книжки, ничего не ест… И еще – он убил кошку!
- Как убил кошку? - переспросила Элла Павловна.
Непослушная собачка молнии ерзнула и осталась в ее руке, освободившись.
- Криком! Порцией великолепного ультразвука... Славный талантливый малыш! - взвизгнула доморощенный корректор ауры.
И добавила тут же, словно и не дурачилась секунду назад:
- Тебе не ко мне надо идти. Тебе никуда не надо идти, - повторила с нажимом.
- Ты с ребенком давно разговаривала?.. - спросила некстати.
Хотя… Элла смерила взглядом подругу. Такая юркая яркая шельма, как Алла Петровна Панченко, «некстати» перестала делать в далеком ясельном возрасте…
Она искала ответы:
С
- Ма-ам… Я с трудом это контролирую. Я не знаю, что происходит… Я не знаю: надо ли это контролировать?! Моя сила… Зачем она мне?! Я боюсь ее, - глухой голос сына словно вскрывал теперешнюю запредельную действительность.
Элла ждала этого разговора. Отношения с сыном она растила бережно, ухаживала за ними трепетно, словно холила редкий капризный цветок. Владька всегда поверял ей милые секреты своей жизни и вот, снова пришло время для откровенной беседы.
Малыш сидел сейчас на коврике возле ее ног и делился с ней своими переживаниями.
- Я… Все еще не знаю. Я в растерянности – как мне поступать дальше в таких ситуациях?.. Слишком много информации, слишком быстро все случается, слишком часто! Ма-ам…- он потянулся к матери и положил свою красивую голову на ее колени. - Ма-ам… Я немного устал.
Она не знала, что сказать, что ему посоветовать. Она никогда не была (не будет) в такой ситуации и, никогда не сможет заменить его там, в его недружелюбной реальности, чтобы поддержать, чтобы дать ему передохнуть. Это только его дорога. Только его судьба…
- Ма-ам… Тут такое дело… - малыш замялся, саркастическая полуулыбка мелькнула на его лице, озорная ямочка на щеке сына словно подмигнула Элле и исчезла. Он не решался сказать, то бишь, следовало ожидать что-то важное.
- Ма-ам… Я не знаю, справлюсь ли я… Это все серьезнее, чем я ожидал. Это словно игра в белое и черное. Шаг белыми, шаг черными… Но играю – я один.
Сын смотрел на нее, его глаза оттенка черного хрусталя были чисты и безмятежны.
