Владеющие миром полностью

Для волшебных детей-кристаллов насущная потребность – поиск себе подобных. Кристалл – огромная энергоинформационная сущность на самом деле состоит из маленьких особей. Находясь вместе, в едином коллективе, каждый кристалл отрабатывает свою программу, шлифуя собственные грани. Потом – роли меняются для отработки других качеств. Единство большого организма – жизненная суть программы волшебных детей…

Ее словно накачивали информацией.

- Ма-ам! К тебе приходила мама Леши, я знаю… Он – хороший малек. Его даром обзывают аутом! Они еще покажут всем! Не сейчас – позднее… Аутисты – Ваша (она недоверчиво переспросила про себя: наша?) ставка на духовность.

Она искала ответы:

Аутизм – это лишь отчасти, болезнь. Для таких детей необходимо немало терпения и понимания. Но, ожидаемая и всегда сопутствующая Вашему животворящему драгоценному служению, награда – воистину, бесценна. Когда, после кропотливого труда, безусловного  внимания и участия одна из граней этого волшебного ребенка раскрывается – раскрываешься ты сам и, безусловно – весь мир вокруг… Аутисты – миссионеры. Основное их предназначение – перепрограммация вибраций целого слоя общества. Поднятие уровня вибраций… Поднятие духовности… Последнее десятилетие называют десятилетием аутистов…

- Ма-ам! Ты что, с Игорем поссорилась?

Она действительно его отослала… Промычала в ответ утвердительно. Внезапно вспомнила лицо нового знакомого, его глаза… Чистые-чистые, словно глаза двенадцатилетнего мальчишки.

Она искала ответы:

Кристальные дети приходят в семьи, которые задолго до рождения выбрали сами.

Их родители – люди с высокими вибрациями. Волшебный ребенок не может нормально развиваться в  духовно-бедной среде – он закрывается, останавливается в развитии.

Очень часто – они же и знакомят своих родителей…

- Ма-ам! Я выиграю конкурс. Я знаю, я чувствую это. Моя команда – лучшая в школе. Мы наиболее полно охватили все темы, участвуем во всех подвижках, выставили на рассмотрение совета максимум предложений. Ма-ам! - подошел поближе, задрал личико вверх, обращаясь к ней.

Она была все же выше своего взрослого, умного, целеустремленного сына…

Она – более высокая, более опытная, более прагматичная.

Он – заковыристый, впечатлительный, яркий.

Он нуждался в ее помощи. Он сражался сейчас – с собой. Она его любила.

Звонок.

- Это мама мальчика с фиолетовыми глазами? Вы решили замуж выйти? Надоело сумки таскать одной? Нам этот дядя тоже нравится… Одобряем, одобряем… Вам – замуж как раз кстати! - ехидный (или радостный?..) смех в трубке.

Неизвестный номер… Это, похоже, несносные приставучие девчонки! И, почему сразу – замуж?.. Они с Денисом и не говорили ни о чем таком. Мама мальчика с фиолетовыми глазами? Что за бред?! В данный момент Элла стояла возле журнального столика в коридоре (она только вошла в дом) и пыталась снять туфли – стояла босая на одну ногу с туфлей в руке. И вдруг… Воспоминание угнездило ее на этот самый столик! Двенадцать лет назад. Роддом.

- Мамочка, все с Вашим малышом в порядке! Смотрите, он спит себе спокойненько! Ест он хорошо, не волнуйтесь!

 Элла стояла возле барокамеры в палате родильного отделения. Ее малыш родился слишком слабым, чтобы выжить самостоятельно, поэтому с рождения был помещен в это поддерживающее его жизнь устройство. Барокамера бесспорно была нужна сейчас, но уж очень раздражала, ведь не давала прикоснуться лишний раз к сыну, почувствовать его вес, погладить по щеке, заглянуть в глаза…

- Мамочка, мамочка!!! Он просыпается! - врач теребила ее за рукав, вынуждая взглянуть.