Сыночек, - Бронислава, искренне тронутая его душевным откровением, не смогла сдержать слез; то, о чем она догадывалась или чего не знала, предстало перед ней наяву, жалость к Владиславу заполнила ее целиком, - прости меня, прости. Я должна была защищать тебя, поддерживать в трудные минуты, но я оставляла тебя одного, боялась прогневить Станислава. Отныне я вижу тебя иным человеком, не таким как раньше.
Ты ни в чем не виновата. Значит, так должно было случиться, и кто знает - возможно, это и к лучшему, иначе разве я уехал бы в Англию, кою полюбил всем сердцем?
Наступило грустное молчание. В тиши комнаты, во всем воздухе ощущалось нечто такое, что невозможно было описать словами, но которое они уже в душе пережили вместе, омыв горечью их долгого, слишком затяжного расставания. Мать читала в сердце его состояние, всей душой пропуская через себя ту невидимую злополучную нить, что могла в любой миг разорвать малое их долгожданное счастье. От Брониславы исходило тепло, умиротворение, которое Владислав искал на чужбине и в котором так остро нуждался теперь, когда рай его детства был утерян навсегда. Он так и заснул на коленях матери, окруженный ее вселенской заботой, впитывая в себя те силы, ту доброту, кои внутренним взором нашел в ее сердце.
Ранним утром Бронислава как обычно, в привычной своей заботе, приготовила завтрак. Владислав столько лет не вкушал материнскую еду, что не заметил, как почти сразу все съел, наслаждаясь знакомым в детства вкусом. В обед он повез мать кататься по городу, показывал ей памятные, исторические места Лондона, с восторженным голосом рассказывал все, что ведал о столице Англии. Они гуляли по Тауэрскому мосту, остановившись, Влад взмахом руки окинул линию горизонта, нарисовав невидимую дугу, сказал:
Посмотри, мама, как прекрасна Англия, как красив Лондон! Когда впервые я сюда приехал, то понял-осознал неким чувством, что должен остаться здесь, что именно на британской земле моя жизнь изменится к лучшему.
Да, Лондон и правда красив, - грустно молвила Бронислава, не сводя глаз с сына, - только мне тебя будет не хватать. Когда еще я прилечу к тебе?
Мама, оставайся со мной, я попрошу в консульстве дать тебе разрешение на пребывание в Англии. Ты видишь, у меня большая квартира, мы будем жить вместе, сейчас я хорошо зарабатываю и смогу обеспечить нам обоим безбедное существование. Я стану заботиться о тебе как ты раньше заботилась обо мне в детстве. Прошу, останься.
Женщина глубоко вздохнула и по ее глазам Владислав понял, что ничего из того, что он говорил не имеет никакого значения. Мать не могла остаться - не из-за него, нет, просто она не смела бросить мужа одного, не могла оставить родной дом, как поступил он, Владислав. Старческой рукой Бронислава провела по щеке сына, проговорила:
Ты должен строить и дальше свою жизнь так, как желаешь, я буду тебе только мешать.
Мама, но ты будешь приезжать ко мне хотя бы в гости?
Конечно, мой любимый мальчик. Когда я тебе понадоблюсь, то прилечу к тебе как можно скорее, стану помогать, чем могу. Ты не знаешь, как сильно я тебя люблю и горжусь тобой.
Скрывая катившиеся по щекам слезы, Влад горячо обнял мать, прижал к своей груди. Он понял теперь, что она всегда находилась рядом с ним, где бы он не был, и именно ее благословение, может статься, спасло его жизнь, иначе он не стал бы тем, кем является ныне.
Еще долго они ходили по центру Лондона. К вечеру забрели в парк - там много было уже людей, отовсюду раздавались звонкие детские голоса. Владислав поглядел в ту сторону, откуда слышались переливчатые чистые щебетания ребяческие, и к горлу вновь подступил тугой комок, с запоздалым раскаянием осознал-понял он, чего лишился в погоне за мечтой и чего желал в тайне сердца. Вспышкой молнии пронеслось далекое воспоминание о Янине - той, что действительно любила его не за какие-то заслуги, а просто как человека, как родного человека. Она могла бы стать матерью его детей да Господь забрал ее раньше, с тех пор - чувствовал он, оборвалась тонкая нить между ним и семейным счастьем, ни одна женщина так и не стала его законной женой, о которой мечтал долгие годы.
Бронислава даже в тишине, без всяких слов поняла состояние сына, женщина каким-то иным чутьем знала Влада - даже его думы и тайные желания. Легким касанием она взяла его за руку, спросила на армянском языке:
Сынок, что с тобой?
Ничего, матушка... я задумался просто, в этом парке я часто вспоминаю прошлое, которое никак уже нельзя изменить.
Не стоит того делать, сын мой. Углубляясь в прошлое, ты лишаешь себя будущего.
Может и так, да только благодаря воспоминаниям я все еще жив, благодаря им я не сломался перед превратностями судьбы, не рухнул в пропасть. Всегда и везде я чувствую над собой спасительный колпак и под ним мне так хорошо и так спокойно.