Женщина как-то смущенно улыбнулась: она всегда смущалась, когда Владислав с легким взором глядел на нее, а теперь он нежно коснулся ее руки, сжал ее пальцы в своей ладони. Бетти в тайне испытывала к нему необычную симпатию и чувства, которые невозможно было выразить словами: то не влюбленность, нет, но нечто похожее - больше, чем дружба. Вот и сейчас она то смотрела на его лицо, то отводила взгляд в сторону. Влад понимал ее желания, ее радость, когда они оставались вдвоем. но для него Бетти являлась просто хорошим другом, ибо великой любовью в его сердце все еще оставалась Ирена, от которой приходили каждый месяц письма.
В палату вошла медсестра, положила необходимые лекарства и вышла, Владислав указал рукой на упаковку таблеток, проговорил:
Я не могу уже это пить. Лекарства такие горькие, что вызывают тошноту.
Бетти ничего не ответила, она продолжала все также пристально глядеть на него, словно впервые видела.
Что-то не так? - удивленно спросил Влад, не понимая ее взора.
У тебя такие удивительные, необычные глаза, как у лягушки.
Как у лягушки?! Но почему?
Когда ты моргаешь, то сразу обеими веками: также моргают и лягушки. Признаться, мне еще никогда не доводилось видеть таких глаз.
Да, а еще у меня высокие армянские скулы, длинный нос и короткие ноги. я всегда ощущал себя как человек с другой планеты: непонятный, странный. Мой отец в детстве называл меня шуткой, тогда я обижался на него, а ныне, глядя на свое отражение в зеркале, осознаю его правоту. Иной раз, погружаясь в самого себя, я спрашиваю мое второе я: как мне удалось достигнуть таких высот прямо с нуля? Ведь кто может всерьез воспринимать Владека Шейбала: он шутка, всего лишь шутка, - он глубоко вздохнул, виновато, с какой-то грустью улыбнулся. - вот вся правда обо мне.
Ах, ты мой маленький лягушонок, - Бетти обняла его, внутри чувствуя себя виноватой перед этим добрым человеком.
Через несколько дней после выписки из больницы со списком лекарств по назначению доктора, а также рекомендации хотя бы неделю просто отдохнуть, не напрягаться, Владислав вернулся домой. Казалось, сами стены родной обители, каждый закуток. каждая травинка в саду приветствовали хозяина, сами устремившись к нему. Он обвел комнаты счастливым, измученным взглядом, осознавая, какое счастье, какая радость вернуться домой после скучной разлуки. Кухня, окрашенная в алый цвет, сияла чистотой в лучах солнечного света. Стоял май - теплый, погожий. В такие моменты Влад особенно чувствовал прилив сил, восхищался собой и радовался прост потому, что стоит здесь, окруженный благодатной тишиной и светом. Вдруг нечто маленькое, темное - такое пятнышко, метнулось из угла на середину кухни, остановилось при приближении человека. Владислав краем глаза приметил некое движение под ногами, поначалу подумал, что это игра света и тени, но пятно не исчезло, а все также продолжало сидеть на кухне. "Мышь?" - промелькнуло у него в голове, он только собрался было спугнуть непрошеного гостя, как рука, замахнувшаяся для удара, остановилась в воздухе, в сам он в изумлении уставился на крохотное существо - то был лягушонок: довольно-таки крупный, с огромными немигающими глазами. И он глядел на Влада бесстрашно, не желая никуда убегать.
Ты... ты мой двоюродный брат, - тихо проговорил артист, боясь ненароком спугнуть лягушку, - мы ведь похожи с тобой, не так ли?
Он явно ждал ответа, однако лягушонок не шевелился и не издавал ни звука. Это затянувшаяся молчаливая встреча человека и животного - такая неожиданная, но приятная, могла длиться вечно, ибо ни одна из сторон не желала прерывать ее первой. Вдруг лягушонок моргнул обеими крылышками век - как Владислав со слов Бетти, и перепрыгнув перегородки, скрылся где-то в углу.
Эй, малыш. подожди, не уходи от меня! - воскликнул Влад, весь горя.
Он выбежал во внутренний дворик через боковую дверь и так остановился, в изумлении уставившись на клумбы с цветами. Там, в зеленой траве, копошилось множество лягушек: большие и маленькие. Как они оказались в патио и почему, если дом дом и двор окружены высоким кирпичным забором? От этих мыслей отчего-то стало весело. Владислав уселся в тени дерева в уютное плетеное кресло и с долей радости принялся наблюдать за лягушечьем семейством, резвящейся в лучах теплого солнца. Теперь он не один, есть кто-то еще в доме: маленький, нечеловечный, но живой. Ныне рядом с ним будут жить другие - такие похожие на него, веселые.