Немного замерзнув в легкой тунике, Владислав ускорил шаг, повернул налево, выбрался из торговый рядов и очутился в узком пустом проулке: здесь не было ни единого источника света. Боясь заблудиться в непривычных кварталах, он двинулся на ощупь, опираясь рукой о старую глинобитную постройку, до сих пор хранившую дневное тепло и память временных лет. И новь казалось Владу, будто он бредет в ночи Иерусалима не сейчас, а тогда - переступая ногами за Ним, бредя по Его следу, в ушах доносятся крики на арамейском и латинском языках, толпа, управляемая первосвященником Каифой, устремляется в ворота храма, в котором свершается глумливый суд над Учителем, взятый в руки солдат подлым предательством Иуды. Все эти видения как по мановению чьей-то длани пронеслись перед глазами Владислава, и он уже не мог понять, где находится и что происходит. Машинально, невидящим взором, он добрался до отеля, лишь в главном холле придя в себя. Равнодушно ответив на приветствие, Влад устремился в свой номер, ощущая жар во всем теле. Но ему не суждено было отдохнуть: настойчивый стук в дверь вернул его из небытия на землю и он поспешил отворить незнакомцу. Каково же было его удивление, когда на пороге перед ним предстала Ева - одна из актрис группы. Белокурая стройная красавица, одетая лишь в тонкий шелковый халатик, держала в одной руке бутылку вина, в другой - два бокала. Усмехнувшись его неподдельному смущению, женщина уверенной походкой хозяйки прошла в номер без приглашения и уселась в кресло, оголив стройные ноги. Владислав наблюдал за ней, не в силах ничего ответить. Неудержимое желание с каждой секундой захватывало его сознание, кровь ударила в лицо, крайняя плоть встрепенулась, но он не сделал ни единого шага вперед, не предпринял ни одну попытку овладеть красавицей. Обозленная его молчаливой нерешительностью, Ева взяла инициативу в свои руки: она приблизилась к Владу и обвила его шею белыми руками, ее губы коснулись его щеки.
Где же ты был весь день, мой принц? - ворковала она, страстно прижимаясь к нему всем телом.
Я молился в соборе святого Иакова, - прошептал Владислав, недовольный ее появлением в тот момент, когда он желал просто остаться наедине со своими мыслями.
А я тебя ждала, и вот дождалась, - Ева расстегнула верхнюю пуговицу его туники, нежным касанием провела по смуглой шеи. потом вниз по выпирающим ключицам, - ты так красив в этом восточном одеянии, туника смотрится на тебе гармонично. Ты ведь правда армянин?
Да, прошептал он, чувствуя, что весь горит.
Значит, у тебя горячая кровь, не зря ты так нравишься женщинам.
Разве?
О да, любимый! Но нынешняя ночь станет моей.
Ева прижалась к его груди, страстно лаская смуглое небритое лицо. Только не сегодня, не сейчас! В памяти Владислава донеслись недавние предостережения святого отца о грехопадении и искушении; вот змея у его ног, еще немного - и от ее яда не спастись. С силой молитвы и святого своего покровителя Влад оттолкнул Еву от себя, воскликнув:
У, изыди, дьявол!
Ошеломленная его поступком, женщина возмущенно застегнула полы халата, проговорила:
Ты сошел с ума от здешней жары!
Нет, я не могу сейчас, не могу здесь. Это святое место... Я гулял по оливковой роще на холме за стеной, я молился у святых мест. Понимаешь, что у меня здесь, внутри? - он приложил ладони к груди: там билось сердце.
Ты желаешь молиться, да?
Да, всю ночь. Моя душа, все мои помыслы не здесь, а далеко - за пределами отеля.
Так молись, молись, - Ева в злобном порыве толкнула стул и ушла, громко хлопнув дверью.
Владислав глядел ей вслед: счастливый и несчастный одновременно. Да, на сей раз он смог справиться с искушением, но эта победа дорого стоила ему, еще дальше отдалив его от людей.
Глава двадцатая
"Моя дорогая, бесценная матушка, я так скучаю по тебе и жду-не дождусь, когда ты вновь навестишь меня. Желаю также приезда папы, ведь мы столько лет не виделись с ним. Прости, что не писал долгое время, я был занят во многих странах...", - рука Владислава дрогнула, пальцы сами разжались и ручка упала на пол. Он не дописал того, о чем хотел поведать Брониславе, ибо мысли птицами проносились в голове и также быстро испарялись, переплетаясь друг с другом.