Ты сам выгнал Владислава из дома, запретив ему появляться здесь. Ты всегда первый насмехался над ним, возлагал на него вину. Ты никогда не верил в него, а ведь Влад - самый лучший в нашей семье, именно он, не смотря ни на что, продолжает любить нас.
Ну-ну, не болтай и не смей его защищать. Он уехал и пусть там живет, а со мной остались Янка и Казимеж, они мои любимые дети.
Ты не ведаешь, что говоришь. Грех отказываться от сына, каким бы он не был.
Ты, Адам, следи за своей семьей, а в наши дела не лезь. Слишком много советников объявилось в последнее время.
Адам встал из-за стола, желая прекратить непонятный спор. Хорошее настроение, с который он приехал в гости, растаяло как снег под лучами солнца. Он собирался уже было уходить, но задержался, обратил лицо к Станиславу, проговорил:
Гордыня обуяла тебя, в грехе своем сам рвешь родственные узы.
Старший брат ничего не ответил на обвинения, да и что мог сказать, коль все то правда? Однако гордая кровь и статус старшего в семье не позволили ему призадуматься, опровергнуть свои взгляды на жизнь. Некогда он выгнал сына, теперь вот уходит Адам - уже навсегда, все меньше и меньше остается вокруг близких людей. Невольно вспомнились слова отца Жозефа Теодоровича, сказанные ему за год до смерти: "Гордыня есть порочное чувство, что разрушает любовь близких людей. Подумай о том, чаще молись; твое рождение в хорошей семье - не есть твоя заслуга". Когда-то сказанное архиепископом казалось ему оскорбительным и он долгое время не общался с двоюродным братом, благоволивший больше к Владиславу, нежели к Казимежу, а теперь вот по прошествии стольких лет Станислав понял, что потерял и сына, и брата. Не о том ли предупреждал некогда отец Жозеф?
Он стоял один посреди большой комнаты, а вокруг протянулась в разные стороны давящая страшная пустота.
Глава третья
Владислав прищуренным взором глядел на мутные воды Темзы. Английский берег, английская сторона с распростертыми объятиями приняла его и впервые в жизни - а путей у него было много, Влад решил остаться в Англии - навсегда. До того он благополучно пересек австрийско-французскую границу, добрался до Парижа. Благодаря знанию немецкого и французского его хорошо приняли и там, и там, помогали. Как было запланировано, артист выучился по стипендии и, завершив успешно обучение, решил посетить британские острова, где-то в душе предчувствуя, что это поездка перевернет всю его жизнь.
В сером плаще и такого же цвета шляпе бродил Владислав по улицам Лондона - просто прогулка, без цели, лишь на миг забыться от самого себя, всех тех переживаний, что цепями сковывали его сердце и душу. Он просто шел по широким аллеям Гайд-парка, смотрел вверх на кроны деревьев, сквозь них видел голубое небо. В памяти всплыли вереницей давнишние картины прошлого, оставившие неизгладимый след в нем самом, влияя на его помыслы и желания. Вот позабытый Кременец - уроки в школе окончены и он вместе с Катаржиной идут, держась за руки, к пруду на краю парка, оба были детьми и в наивности своей давали друг другу клятвы вечной любви, не догадываясь, какие испытания преподнесет им судьба. А вот сосновый лес Альтварпа - там уже холодно и им нужно копать траншеи, таскать кирпичи, а над головой - выше крон, летят белокрылые чайки. Память стерла все плохое, оставив лишь грустную тоску прожитых дней. А вот парковая аллея - похожая на Гайд-парк, даже скамейки такие же, но другая, и оставленные в ней чувства иные. Там он видел незаметные следы Янины, а здесь, в Англии, все чужое, и следов ее больше нет.