— Господь создал все пары зверей подобными друг другу. У быка есть корова, подобная ему, у жеребца — кобыла, тоже ему подобная. У козла — коза, у осла — ослица, и только у человека нет подобия, ибо женщина не подобна мужчине. Ни внешне, ни, тем паче, внутренне. Она способна плакать и смеяться, и нет силы более могучей, чем ее улыбка. Господь не просто вложил в нас душу, но и создал опору и радость для наших детей.
— Верно говоришь! Верно!.. — крикнули в зале.
Старейшина поднял руку, и все примолкли.
— Господь заложил основу нашей семьи. И не только ее основу, но и ее счастье, ее веселье, ее опору. Возложив на мужчину заботу о пропитании и безопасности семьи, о поисках хлеба насущного, на женщину он возложил обязанность хранить семейный очаг, оберегать детей и веселить их своими песенками, сказками, танцами. Женщина — украшение и радость семьи.
Молчали.
— Поднять на женщину руку — великий грех перед Господом и безвинными детьми. Заклинаю вас именем Господа никогда не поднимать на женщину руку, даже если она жена вашего смертельного врага.
И тут с места вскочил Святополк Изяславич.
— Но это уж слишком… Слишком! Ты, старик, замахиваешься на древние законы святой кровной мести!..
— Воистину древние, — спокойно сказал старик. — Пора бы уж позабыть о них.
— Нельзя забывать о святой мести!.. — выкрикнул Святополк.
— И, прикрываясь ею, ты, великий князь, натравил на Мономаха хана Итляра?
— И при этом было убито девять женщин!.. — крикнул кто-то из боярских рядов.
— Хан Итляр пошел сам!.. — И опять великий князь не смягчил голоса. — У него свои счеты с ордой хана Иляса…
В думских рядах встал пожилой боярин.
— Дозволь слово молвить, старшина?
Шум сразу прекратился.
— Говори, хранитель казны, — старик вежливо склонил голову.
— Я, хранитель казны, хочу спросить великого князя, если он мне дозволит.
— Говори, — кивнул Святополк.
— Если у хана Итляра были свои счеты с ордой хана Иляса, то зачем же ты повелел мне оплатить золотом поход хана Итляра?
— Я?.. — в голосе Святополка Изяславича впервые прозвучала растерянность. — Я не давал никакого повеления…
— Я, великий князь, все твои повеления исполняю точно и заношу в книгу расходов, — спокойно продолжал казначей. — И я выдал хану Итляру золото согласно твоему повелению…
Неожиданно вскочил с места молодой боярин.
— Золото из казны было выдано при мне! — громко заявил он. — Я свидетельствую…
Поднялся шум. Боярская дума давно уж позабыла, с какой именно целью ее собрали. Все сместилось и спуталось в сознании бояр, теперь Дума шумела совсем по иному поводу.
Старейшина не спешил, давая думцам выкричаться и прийти в себя. А когда они вдосталь пошумели, поднял руку. Настала тишина.
— Тогда вопрос к тебе, великий князь: где сейчас находится хан Итляр?
— В своей орде, — буркнул Святополк, не вставая с места.
— Тогда следует послать за ним достойных людей с нашей общей просьбой предстать перед Боярской думой для некоторых уточнений.
— А как этого хана искать? — недовольно спросил юный боярин, вероятно впервые присутствовавший на столь высоком собрании. — Разве в степи найдешь?
— В степи-то как раз и найдешь, — сказал весьма пожилой боярин. — Шаг сделай — и гонцы тут же помчатся ко всем кошам и становищам.
— Степь никогда не скрывает тайн, — подтвердил его слова старейшина. — Без справедливости в Дикой Степи не проживешь. Несправедливость можно спрятать только в наших крепостях и замках.
— За высокими стенами, — добавил кто-то из боярских рядов.
— За высокими стенами, — многозначительно повторил старейшина.
После этих слов старика стало так тихо, как будто и дышать все перестали.
— Я, пожалуй, пойду, — сказал великий Киевский князь. — Приду по первому вашему…
— Нет, великий князь, — вдруг негромко и очень спокойно сказал старик. — Тебя не выпустит охрана Дворца совещаний.
— Вы не имеете права… — начал было Святополк.
— Имеем, — жестко перебил старик. — С твоей помощью мы выясним, какие несправедливости прячутся за высокими стенами крепостей.
— Я все же пойду, — с нажимом сказал великий Киевский князь. — Я…
Четверо крепких мужчин, сразу видать — бывалых воинов, молча, не сговариваясь, встали и прошли к входной двери. Остановились там, подперев ее могучими плечами. И замерли.
Великий князь Святополк, в прошлом отличный воин, заметно заволновался. И даже сел, чтобы спрятать свое волнение.
Это не миновало цепкого взора старейшины.
— Прошу двоих бояр помоложе доставить на высокое собрание начальника личной стражи великого Киевского князя.
— Это незаконно! — крикнул Святополк Изяславич. — Вы не имеете права! Это моя личная охрана…
— Боярское собрание не только утверждает твои повеления, князь, но и принимает законы, общие для всей Руси.
— Но я…
— Мы можем принять сейчас закон, который обяжет начальника княжеской стражи присутствовать на высоких собраниях Боярской думы.
Вскочивший было князь Святополк не сел на скамью — он рухнул на нее.
— Пригласите на высокое собрание начальника личной охраны великого князя.
Двое молодых бояр проворно устремились к выходу.
И воцарилось напряженное молчание.
