— Пусть скажет!.. — крикнули из зала.
— Наш единый воевода — князь Мономах! — громко сказал Тмутараканский князь Борис. — Он до сей поры не проиграл ни одной битвы, выиграет и эту! Самую главную для Руси битву!..
— Верно сказано! — крикнул Стародубский князь Василий. — Мономах наш единый воевода!..
— Владимира Мономаха в единые воеводы!.. — дружно гаркнули князья Святославичи, все три брата — Олег, Давид и Ярослав.
— Верно!.. Верно!.. — вразнобой прокричали Червонорусские князья Володарь и Василько.
— Поддерживаю, — сказал, поднявшись со своего места, великий князь Киевский Святополк Изяславич.
И вопрос о едином воеводе был окончательно решен.
И тотчас новый единый воевода князь Мономах собрал общий совет из удельных князей и воевод отдельных дружин.
— Никогда доселе половцы не были столь сильны, как в эту годину. С апреля на Русь не упало ни единой капли дождя, тогда как над Степью Половецкой они шли и шли. От бескормицы и жары мы потеряли всех своих лошадей. Лишь немного их чудом уцелело на всей Руси, и их легко подсчитать. Начнем с великого князя Киевского. Сколько у тебя уцелело, брат мой?
— Двадцать две лошади в личной охране, — встав, доложил великой князь.
— У тебя, начальник тайной разведки?
— Двенадцать, — сказал Свирид.
— Воевода Железян?
— Ни одной.
— У вас, князья Святославичи?
— Все лошади пали.
— Князь Волынский?
— Одна подо мной. И то чудом.
— Оставь ее себе, князь.
Неожиданно встал Тмутараканский князь Борис. Смутился было по молодости, закашлялся, но взял себя в руки.
— В Тмутаракани не было засухи, — сказал он. — Ветер с моря приносил дожди, и у меня есть полторы сотни всадников, князь Мономах.
— Вот и все наши кони, князья, — вздохнул Мономах. — Из этого выходит, что ввязываться в конную рубку нам не следует. Наша конница из ударной силы превратилась в силу подсобную. У нас есть только пехота, но она не выдержит удара половцев в открытом бою. Значит, этот бой нам следует дать только там, где не сможет воевать половецкая конница.
Сразу поднялся шум, говор, отдельные возгласы. Князь Мономах поднял руку, и все примолкли.
— И такое место есть. Но до него не только надо дойти до половецкого набега — надо заставить половцев пройти на это место, где мы их и встретим.
— А как мы их заставим? — спросил кто-то из удельных князей, не встав с места. — Каков твой план?
— Если мне приснится план завтрашнего боя, я немедля извещу тебя об этом, — сказал Мономах с легкой усмешкой.
Все промолчали.
— А я немедля поручу своим разведчикам выяснить, кто именно навел этот сон на моего побратима, — сказал Свирид.
Рассмеялись. И примолкли.
— Половцев приведет к месту сражения личная охрана моего брата великого князя Киевского Святополка Изяславича. Брат знает это место и во имя спасения Руси пожертвует своей личной охраной.
— Будет так, — подтвердил великий князь и вздохнул.
— У нас еще есть кое-какое время, — сказал Мономах. — И за это время лазутчики начальника тайной разведки проведут княжеские и Отдельные дружины к месту, где они соединятся и где состоится решающая битва. Эти дружины я расставлю для боя сам. Готовьте дружины, а я пока поговорю с моим братом.
Великий князь Святополк Изяславич и единый воевода Мономах остались один на один.
— Позволь дать тебе совет, брат мой, — сказал Владимир.
— Говори.
— Городок Клянск на самой дальней окраине Киевского княжества. Там узкие, а порой и тупиковые улицы, множество проходных дворов. Повели своему начальнику личной стражи запутать половцев в этих переулках и проходных дворах. Половцы не любят и не умеют воевать в городах. Пусть начальник стражи помотает их, собьет со следа, оторвется и прямиком помчится ко мне. Пока половцы будут разбираться, куда он подевался, я повелю ему приготовить к поджогу мост через Клянку и, не поджигая его, скакать прямо к тебе, великий князь.
Святополк с облегчением улыбнулся:
— Прими мою благодарность, брат. — И протянул Мономаху руку.
Крепкое рукопожатие сказало обоим больше слов.
Все вооруженные силы, которыми располагал Мономах, в тусклом предзорье уже двигались к городку Клянску. Вел их личный гонец великого князя Киевского, за которым пешком поспевали сводные дружины удельных князей, отдельные дружины воевод, волы тащили обозы с запасами стрел, оружия, воды, продовольствия. Замыкали шествие санитары Меслима. В его отряде тоже был свой обоз, возы которого были заботливо укрыты рогожами от любопытных глаз.
Шагать по высушенной в прах, убитой солнцем земле было тяжко до боли в сердце. За четыре месяца небывалого зноя земля под пылью превратилась в камень.
Единый воевода князь Мономах в полном боевом наряде тоже шел пешком, тоже изнывал от накопленного степью жара, тоже обливался потом, но шагал широко и бодро. И, глядя на вождя, все старались шагать бодро и широко. А кто не выдерживал и падал, того санитары Меслима тотчас оттаскивали с дороги, давали глоток воды, и он либо возвращался в строй с новыми силами, либо его укладывали на воз.
