Дмитрий Анатольевич Зайцев, в наглухо черном костюме, но в белоснежной рубашке без галстука, шел во главе похоронной процессии. Он так и не мог пока понять, к чему вся эта история со специальной комиссией по похоронам ВВП. Рядом с ним шли первые сановники империи. Большинство молчало, лишь некоторые тихо переговаривались, при этом все время учтиво оглядываясь. Впрочем, на них никто не обращал внимания. Изначально было решено не устраивать никаких народных шествий и прощаний. Отношение к безвременно усопшему Владимиру Владимировичу в народе было разное, и его похороны могли использовать для провокационных действий. Конечно, спецслужбы и полиция вполне могли обеспечить на похоронах железный порядок, даже если бы пришла половина Москвы. Только никакого смысла в организации народного горя не было, и циничные чиновники сразу решили, что достаточно просто устроить телетрансляцию из Кремлевского дворца, где в течение суток стоял гроб лидера нации.
К телу допускали только высших чиновников и членов их семей. Всего набралось около шести тысячи человек, как раз достаточно, чтобы прощание не выглядело безлюдным, но и чтобы не было толпы.
Сам Зайцев к гробу пока не подходил и покойника не видел. Он и при жизни всегда с трепетом относился к Владимиру Владимировичу, даже когда сам был формально его начальником – Президентом страны. А теперь, когда друг, наставник умер и был уже причислен к лику святых (официально церковью), то Зайцев чувствовал к ВВП вообще почти благоговейный ужас.
Но надо было мужаться и сделать это – как глава похоронной комиссии он обязан был встать у изголовья гроба и открыть процедуру прощания. Сказав положенные слова Зайцев, наконец, посмотрел в гроб.
ВВП лежал как живой, только привычную серость лица сменила какая-то младенческая пунцовость – было забавно и жутко смотреть. Зайцев отвел глаза и с облегчением посмотрел на молчаливую вереницу прощающихся.
По всему периметру зала горели тихие огни, навытяжку стояли офицеры кремлевского полка (солдат не церемонию не допустили). Отдельно в траурной, но парадной форме (специально пошитой) толпились представители генералитета всех родов войск могучей российской армии.
В зал для прощания пускали только персон не ниже вице-губернаторов регионов с женами. При этом специальный наряд офицеров ФСО состоящий из женщин, строго следил за соответствием одежды чиновников траурному протоколу. При малейшем отклонении от «черного костюма» в зал никого не допускали. Это было личное распоряжение Зайцева. Он, так и не поняв пока сути траурной комиссии, тем не менее, старался оправлять свою репутацию человека «как бы чего не вышло». Шла какая-то игра, и Зайцев хотел играть в ней положенную роль, в надежде оказаться в команде победителей. А любое несоответствие протоколу, как раз и было угрозой его вечному принципу не делать ничего, что может привести к малейшим непредсказуемым результатам.
Поэтому в сторону сразу отвели представителей восточной республики одетых в какие-то пусть и траурные, но национальные одежды. Начавшего было спорить губернатора из Казани, пришедшего зачем-то в черной тюбетейке, Зайцев лично грубо вывел за руку в соседнее помещение. А, в общем, прощание шло без эксцессов, и спокойно.
Постояв еще с полчаса, Зайцев вдруг очень захотел подойти к гробу поближе, и самому, наконец, попрощаться с Владимиром Владимировичем.
Он не только боялся этого человека, но и любил его. Это был его герой, на него Зайцев изливал часть своего неизрасходованного сыновнего уважения. Ведь Владимир (раньше, просто Вовка!) не только был другом его юности, но что намного важнее помог Зайцеву пережить трудную полосу разочарований 30-40 летнего возраста, не дать опуститься и погрязать в мещанстве. Именно он, Владимир Владимирович, вдохнул новые силы в его жизнь и сделал пусть номинальным, но Президентом великой державы. А это в свою очередь дало такой мощный толчок для саморазвития Зайцева, его образования и личностного роста, что спустя четыре года он по- настоящему стал другим человеком. Превратился из обычного, простого и скучного малоопытного юриста-обывателя, в квалифицированного и почти мудрого государственного деятеля. «Воротилу», – так про себя называл Зайцев людей подобного масштаба.
Зайцев еще раз посмотрел в гроб. «Жаль. И неожиданно как ведь. Еще столько дел можно было сделать», – думал он, разглядывая заострившийся розовый профиль мертвого ВВП. Очень знакомое и такое чужое лицо… «И морщина у него, откуда эта на лбу?», – приглядывался Зайцев к трупу, – «Странно, что родинку под носом загримировали», – с все большим недоумением размышлял председатель похоронной комиссии, – «А –а –а !…– Зайцев чуть не закричал, когда вдруг заметил в ухе мертвеца плохо запудренную дырку от серьги! В гробу лежал не ВВП.
Глава 13
