В 1147 г. Москва еще не имела оборонительных сооружений, о которых сообщает летопись, и, видимо, еще не могла называться городом, иначе через несколько лет Тверской сборник не сообщил бы о закладке «града». Оборонительные сооружения не могли быть построены и позднее зимы 1154/55 г., времени, когда Юрий Долгорукий ушел в поход на Киев, где вскоре стал великим князем. Последние два года своей жизни — он умер в 1157 г. — Юрий прожил в Киеве и в Ростовскую землю не приезжал. Надо полагать, что строительство «града» Москвы произошло между 1147 и 1154 гг. Летописец Юрия Долгорукого сообщает очень точные сведения о своем патроне. Князь находился в Ростовской земле весь 1148 г. и первую половину 1149 г. Юрий отправился в поход на Киев 24 июня 1149 г. На юге Руси он пробыл до глубокой осени 1151 г. Весной следующего года он вновь отправился в поход и после поражения вернулся в Ростовскую землю осенью 1152 г. Конец 1152 г., весь 1153 г. и начало 1154 г. Юрий проводит в Ростовской земле. Весну и лето 1154 г. Долгорукий опять в походе на юге. Осенью того же года мы застаем его уже на северо-востоке, где он собирает «полюдье». Зимой того же 1154 г., после смерти Изяслава, он уходит в Киев, где княжит до конца своей жизни. Итак, создание «града», закладка укреплений Москвы могла быть произведена Юрием в следующие сроки: в 1148 г. и первой половине 1149 г. (до 24 июня), зимой 1151 /52 г., в конце 1152—начале 1154 г. Видимо, можно более точно датировать это событие. Учитывая политическое и стратегическое положение Ростовской земли, его можно отнести к 1152–1153 гг. В самом деле, вторая половина 1148 г. и первая половина 1149 г. были насыщены острой дипломатической борьбой между Юрием и Изяславом за великое княжение, но необходимость в укреплении западных границ Ростовской земли в тот период еще не возникала. Только в 1152–1153 гг., после поражения на юге, когда вновь возникла непосредственная угроза владениям ростовского князя, Юрий начинает интенсивно укреплять свои города.[109] О градостроительной деятельности князя в этот момент как раз и повествует ростовская летопись. Можно еще более точно датировать укрепление Москвы, если учесть техническое осуществление этого замысла. Видимо, крепость не была заложена в конце 1152 г. Закладка фундамента для стен и башен, рытье рвов, насыпка валов и другие земляные работы, наконец, сплавка леса по рекам для строительства не могли производиться зимой, ранней весной или поздней осенью. В это время года грунт был скован морозом, основные «транспортные магистрали» для перевозки бревен (реки) стояли подо льдом. Следовательно, время закладки «града» Москвы надо отнести к середине 1153 г. Итак, превращение Москвы в пограничную крепость, в форпост на границе со Смоленской землей, произошло в сравнительно короткий отрезок времени — апрель— ноябрь 1153 г.
Не менее опасным, чем болгары, врагом Ростова являлся сосед на западе — Новгород. Несмотря на теснейшие экономические связи (новгородцы питались привозным хлебом из «Низовской земли»), угроза со стороны Новгорода на протяжении первой половины XII в. была постоянной. Характерно, что Юрий в 1134 г. (1135 г.?) укрепляет ранее заложенный Кснятин «на усть Нерли на Волзе». Крепость прикрывала Ростовскую землю с запада.
Но общая активизация новгородской политики в начале 30-х гг. XII в., усиление Господина Великого Новгорода сказались и на его отношении к своему непосредственному соседу — Ростово-Суздальской земле. Под 1135 г. Новгородская летопись фиксирует два похода новгородцев на «Суждаль». Первый поход, целью которого было стремление новгородского князя Всеволода Мстиславича «посадити Суждали» Изяслава, был непродолжительным и закончился около города Дубна.[110] Второй набег, совершенный зимой 1134–1135 гг., закончился близ Ждан-горы страшным поражением «новоградцев», «пъсковичеи», «ладожан» и «со всею областию Новоградскою».[111] Во главе ростовцев и суздальцев стоял сын Юрия Долгорукого Ростислав. Во время сечи погибли многие знатные новгородцы, в том числе посадник Иванка Павлович. Результат этой битвы сказался и на внутренних делах Новгорода. Вскоре князь Всеволод, первый бежавший с поля битвы, был изгнан.
Безусловно, сражение у Ждан-горы указало на растущее могущество Ростово-Суздальской земли, способной противостоять внешним врагам.
