С 40-х гг. XII в. приобретает действенную силу практика набегов ростовских ратей на пограничные территории Новгорода. В 1147 г. «иде Гюрги воевать Новгорочкои волости, и пришед взя Новый Торг и Мьсту всю взя».[112] Подобные акции были призваны оказать сдерживающее влияние по отношению к северо-западному соседу Ростова. И все же, несмотря на поражения, на противодействие внутренней оппозиции, сторонников мирного решения вопросов с «низовцами» (их решительно поддерживал архиепископ новгородский Нифонт), при любой возможности Новгород выступал против Ростова. Особую поддержку и полное понимание нашел на северо-западе главный соперник Юрия Долгорукого в борьбе за Киев Изяслав Мстиславич. В Новгороде находилась его основная база, с которой в 1148 г. этот князь вторгся в пределы владений Юрия. Вот как описывает новгородский летописец набег киевского князя в пределы Ростово-Суздальской земли: «Той же зиме приде Изяслав Новугороду, сын Мьстиславль, ис Кыева, иде на Гюргя Ростову с новгородьци; и мъного воеваша людье Гюргево, и по Волзе възяша 6 городок, оли до Ярославля попустиша, а голов възяшя 7000, и воротишася роспутия деля».[113] Киевский летописец добавляет, что войска Изяслава «придоста к Къснятину. и начаста городы его (Юрия. —
Из этого сообщения видим, что к середине 40-х гг. XII в. в районе Верхней Волги существовало значительное число поселений, если учесть упоминания о городах и селах, а также о том количестве пленных (даже преувеличенном летописцем), которое захватили нападавшие. В то же время нельзя не признать, что, видимо, постройка города Кснятина и укрепление Ярославля способствовали стабилизации «государственной» границы на северо-западе. Действительно, набег новгородцев в 1148 г. на «Низовскую землю» является последним. Видимо, не только внешнеполитические условия, но и укрепления пограничных городов лишали новгородцев возможности вторжения в пределы Ростово-Суздальской земли.
С середины 30-х гг. XII в. взоры Юрия Долгорукого все чаще и чаще приковывают юг Руси и Киев. В 1135 г. он «испроси у брата своего Ярополка Переяславль, а Ярополку дасть Суждаль и Ростов и прочюю волость свою, но не всю».[115] Но на юге он не удержался и вскоре вернулся на север. Здесь именно в этот период активизировался Новгород.
Отсутствие каких-либо сведений о внутренней жизни северо-востока в 30—40-е гг. XII в. дает возможность только частично затронуть основные проблемы взаимоотношения Юрия Долгорукого со своим боярством. Видимо, к 30-м гг. XII в. Георгий Симонович, ростовский тысяцкий, был еще жив. В Ипатьевской летописи читаем: «В лето 6638 Георгии Ростовьскыи и тысячкой окова гроб Федосьев, игумена Печерьского, при игумени Тимофеи».[116]
Несмотря на авторитет Георгия Симоновича, сдерживающего оппозиционные выступления местного боярства, видимо, подобные явления все же существовали. Возможно, обмен волостей, затеянный Юрием в 1135 г., был сорван не только из-за его неудач на юге. Не повлияло ли на это требование о возвращении Юрия местных бояр, оставшихся без князя в период нападения внешнего врага — Новгорода? И это заставило Юрия вернуться на северо-восток.
Интересно и другое наблюдение. Столицей земли являлся Ростов. Это центр страны, там и жил местный тысяцкий. Но там никогда не находился Юрий. Князь, глава земли, жил всегда в Суздале. В Суздале в 1148 г. сооружается великолепный храм, в загородной резиденции Кидекше строится церковь и княжеский двор (дворец). Ростов никогда так не украшался. Юрий и не стремился жить в главном городе своей земли. Но являлось ли это нежелание результатом известной оппозиции местной боярской знати, концентрировавшейся вокруг Ростова? До поры до времени эти настроения могли сдерживаться главой феодальной корпорации, но они очень ярко проявились со смертью Георгия Симоновича и с отъездом Юрия — в 50-х гг. XII в.
