Владимиро-Суздальская Русь полностью

Выше уже отмечалась торговля «Суждальской земли» с немецкими землями. Видимо, ее зарождение надо отнести еще к VIII–IX вв. В XII в. Германия поставляет на северо-восток Руси изделия из меди, бронзы, оружие.[685] Во второй половине XII в. культурные контакты между «латинским» Западом и Владимиром приняли весьма интенсивный характер. Из Священной Римской империи были приглашены архитекторы. Возможно, они строили личную резиденцию Андрея в Боголюбове.[686] Летопись отмечает, что в украшении церквей, их интерьера и декора помимо русских мастеров принимали участие и «латиняне». Видимо, из этих украшений сохранился сион, драгоценный ковчег, который находится в Оружейной палате. Он был сделан известным лотарингским мастером Годфруа де Клером.[687]

Связи Северо-Восточной Руси и Скандинавии были традиционны. Через Новгород и Ростов шла веками торговля Северной Европы с Азией. Уже в начале XI в. она была, видимо, даже оформлена торговым договором между Ярославом Мудрым и норвежским конунгом. Саги неоднократно сообщают о покупке скандинавами восточных товаров, доставленных по Волжскому пути, и мехов, привезенных непосредственно из Владимиро-Суздальской Руси.[688]

Было бы ошибочно полагать, что Владимиро-Суздальская земля исполняла только роль посредника в восточной торговле. Это не так. Она сама активно участвовала в торговых операциях. В ее крупнейшие города приезжали купцы из Скандинавии. Сохранились сведения о таких поездках. В саге о Хаконе, сыне Хакона, прямо указывается на то, что скандинавы приезжали торговать в «Суждальскую землю» в 20-е гг. XIII в. Памятник рассказывает, что норвежцы отправились на четырех кораблях торговать на Северную Двину — в Биармию (Бьярмаланде, как ее называет сага). К концу лета часть купцов вернулась на родину, часть осталась зимовать, а некоторые отправились во Владимиро-Суздальскую землю. «Огмунд из Спанхейма тоже остался, и поехал он осенью на восток, в Сюрдаларики (Суздаль. — Е. Р.), со своими дружинниками и с товаром». Интересно, что возвращался этот купец из Суздаля в Норвегию через Константинополь и далее по Средиземному морю. Эта торговая экспедиция датируется 1222 г.[689]

В Скандинавии не только имели представление о городах Владимиро-Суздальской Руси, но и хорошо их знали. Источник XII в. (Hauksbok) содержит перечисление, в котором едва ли не на первом месте указаны северо-восточные центры: «. в том государстве (или в той стране), которое зовется Руссия и которое мы называем Гардарики, главные города: Муром, Ростов, Суздаль, Хольмгард (Новгород Великий), Сирнес (?), Гадар (?), Полоцк и Кёнугард (Киев)».[690]

Даже те отрывочные сведения, которые находим в сагах, дают основание утверждать, что к середине XIII в. торговые и политические связи не только не ослабли, но даже усилились. И это — несмотря на поражение шведов в 1240 г. в устье Невы. Контакты норвежского конунга Хакона с Александром Невским привели к установлению демаркационной пограничной линии между Русским государством и Норвегией. Подобные соглашения в достаточной степени отражают международное значение отношений Руси и скандинавских стран. В рукописи «Пергамент с Плоского острова» читаем под 1251 г.: «В ту зиму, когда Хакон конунг сидел в Трандхейме, пришли с востока из Гардарики послы Александра, конунга Хольмгарда; Микьяль (Михаил (?). — Ю. Л.) звался тот, кто был во главе их, и был он рыцарь. Жаловались они на то, что делали сборщики даней Хакона конунга на севере в Финнмарке и с востока карелы, обязанные данью конунгу Хольмгардов, потому что постоянно заводили ссоры, грабили и убивали людей. Были тогда совещания о том, как это уладить. У них (т. е. у послов. — Е. Р.) было еще дело — повидать госпожу Кристин, дочь Хакона конунга, потому что конунг Хольмгардов велел им попытать у конунга, не выдаст ли он эту госпожу за сына Александра конунга».[691] В результате договоренности норвежская делегация вместе с русской весной отправилась в Новгород. Из дальнейшего рассказа узнаем, что соседи, жившие на побережье Ботнического залива, превосходно разбирались не только в международном положении Руси, но и во внутреннем положении страны. В «Пергаменте с Плоского острова» сообщается о смуте в Новгороде: «В то время было очень не мирно в Хольмгарде…» Знает источник и о нападении татар на Владимирское княжество: «Татары напали на владения конунгов Хольмгардов».[692] Именно под 1252 г. в Воскресенской летописи читаем: «Того же лета прииде Неврюй, и Котья, и Олабуха храбрый на землю Суздалскую, со многыми вой, на великого князя Андрея Ярославича».[693] Видимо, контакты и сбор информации послами давали в Норвегии весьма полное представление о положении на Руси.