В XII–XIII вв. Суздальскую землю хорошо знали в Венгрии. За несколько лет (с конца 40-х по начало 50-х гг. XII в.) венгры шесть раз воевали на территории Руси, помогая своему союзнику князю Изяславу Мстиславичу против Юрия Долгорукого. Часть походов отражена в венгерской «Иллюстрированной хронике».[702]В свою очередь летописи, в том числе и владимирские, полны сведений об уграх, об их помощи русским князьям. В летописи сохранилось послание Юрия Долгорукого венгерскому королю, союзнику Изяслава Мстиславича. Оно датируется 1149 г.[703]
Отметим, что сами названия «Суздаль», «Суждальская земля» показывают, откуда автор «Деяния венгров», очевидец борьбы венгерских королей за Галич, который традиционно поддерживался Владимиро-Суздальской землей, взял их. Преимущественно они употреблялись на юге. «Суждальская земля» всегда фигурирует в известиях киевских и галицких летописей. Следовательно, венгры, в том числе автор «Хроники», взяли определение, бытовавшее на юге, в Киевщине, Переяславщине, в Галицко-Волынской земле.
Можно с полным правом утверждать, что Суздаль был не просто известен венграм. Этот регион весьма часто привлекал их внимание. Дело не только в политических противоборствах и контактах или в посреднической торговле. Во второй половине 30-х гг. XIII в. в Венгрии Ростовская земля неожиданно привлекла внимание «научных кругов». Возник проект проверки происхождения венгров и нахождения прародины мадьяр, «Великой Венгрии» на Каме.[704] С этой ли целью или с другой, более практической (разведка, сбор информации о продвижении татар), установить трудно, но доминиканский монах Юлиан дважды посетил район Среднего Поволжья и Прикамья. Возвращался он через территорию Суздальской земли. Как указывает Юлиан, здесь он видел беженцев из других районов Поволжья. Они бежали в «Суждальскую землю» от татар. Юлиан сообщает, что в 1236 г. монголы подошли к самой границе княжества. Интересовался монах и политическими отношениями с татарами великого князя Юрия Всеволодовича. Последний, как сообщает Юлиан, задержал послов, направленных ханом к венгерскому королю Беле IV.
Особое место, которое занимали Венгрия и мадьяры в истории контактов с Северо-Восточной Русью, неожиданно подтверждается известием, зафиксированным далеко от «сужальских» ополий и долины Тиссы. В одной из далматинских средневековых хроник, принадлежащей перу архидьякона Фомы, жившего в середине XIII в. в Сплите, сталкиваемся с рассказом о нашествии татар на Восточную Европу. Характерно, что в этом кратком рассказе фигурирует название только одного древнерусского государства — «Суздарий». Упомянут и его правитель Георгий — Юрий Всеволодович. А. В. Назаренко, комментируя рассказ и ориентируясь на некоторые этнические и географические названия, совершенно справедливо, на наш взгляд, указывает, что сообщение основано на устных источниках, полученных не только от русских беженцев, но и от венгров монахов, посещавших Владимиро-Суздальскую землю и знавших лично ее правителя.[705]
Отношения между «Суждальской землей» и Венгрией были не только политическими и культурными, но и торговыми. Причем объектом торговли со стороны мадьяр были не знаменитые венгерские скакуны («фаре») и не венгерское вино. Задолго до ХШ в. знаменитые серебряные сосуды, так называемые «венгерские» или балканские, изготовленные в районе Венгрии и дунайского бассейна в X–XI вв., экспортировались на Волгу, Оку, Каму, т. е. в Волжскую Болгарию и Суздальскую землю.[706]
Правящий класс Северо-Восточной Руси превосходно разбирался в делах сопредельных государств. Исследователь внешней политики Древней Руси писал: «Владимиро-Суздальские князья имели представление о международном аспекте происходившей в Прибалтике борьбы. Достаточно сказать, что, продолжая соперничество за гегемонию на Руси, князь Ярослав Всеволодович в 1206 г. пытался занять галицкий стол по соглашению с Венгрией, достался же Галич его смоленскому сопернику Мстиславу Удалому, которого в Новгороде посещало посольство союзного краковского князя».[707] Добавим, что владимиро-суздальские князья внесли определенную лепту в историко-юридические анналы русской дипломатии. Как уже указывалось, Александр Невский уже в начале 50-х гг. ХШ в. особым мирным договором установил границу между Русью и Норвегией.[708] В общих чертах она сохранялась много лет. А его отец Ярослав после удачного похода под Юрьев, где он разгромил войска Ордена, обязал к уплате дерптского, датского, епископа так называемой «юрьевской дани». Вопрос о ней был одним из важнейших при Иване III и Иване Грозном в XV–XVI вв.[709]
