Борьба между князем и «людьем» не могла не отразиться в таком документе, каким являлась великокняжеская киевская летопись. Действительно, в записях 1155–1157 гг. сталкиваемся с четко сформулированной политической доктриной, которая доказывает существование преемственных прав Юрия как Мономаховича на владение Киевом. На это совершенно недвусмысленно указывают слова Юрия, обращенные к Изяславу Давыдовичу, который был приглашен вечем в Киев: «Мне отцина Киев, а не тобе».[180] Следовательно, ростовский князь рассматривал Киев как свое личное владение, как «вотчину», которую он должен получить по праву наследования после отца, Владимира Мономаха, и старших братьев. Не случайно в традиционных летописных сообщениях о начале правления Юрия в 1149 и 1155 гг. тенденция преемственности власти усилена по сравнению с аналогичными известиями о вступлении на киевский стол других князей.[181] В этих известиях подчеркивается, что ростовский князь — непосредственный преемник отца, деда и прадеда, княживших в «Рускои земле». Не случайно, что подобная запись близка аналогичному известию о вступлении на киевский стол Владимира Мономаха.[182]
Характерно, что политическая направленность личного Летописца Юрия заключается, так же как и тенденция киевской летописи 1155–1157 гг., в стремлении доказать, что борьба за Киев являлась защитой прав Юрия на владение «Рускои землей». Известия памятника крайне тенденциозны. Князь — справедливый государь, хороший полководец, ловкий дипломат. Возвеличивание Юрия и его деяний — такова основная идея Летописца.[183]
Политическое развитие Ростово-Суздальской земли за время княжения Юрия Долгорукого шло семимильными шагами. Отказавшись от обмена Суздаля на «русские городы», приняв бразды правления от своего пестуна Георгия Симоновича, Юрий стал значительно влиять как на внешнюю, так и на внутреннюю политику Залесского края. Огромное значение для судеб земли имел его отказ посылать в Киев «суждальскую дань». Подобный акт (естественно, де-факто) уничтожал определенные отношения (вассальные) с верховным сюзереном — великим князем. Безусловно, разрыв даннических отношений предполагался на время, до тех пор пока в Киеве сидит враг Юрия, Изяслав Мстиславич. А пока «суждальскую дань» присваивал для собственных нужд князь Ростовской земли. Но возобновление платежей так и не последовало.[184] Посылка в Киев «суждальской дани» прекратилась. Таким образом, надо полагать, что отмена дани была решительным сдвигом к самостоятельности «Суждальской земли», как финансовой, так и вассально-правовой.
Внешняя политика Ростова при Юрии Долгоруком также была чрезвычайно активной. Тесные политические контакты, интенсивный торговый и культурный обмен, различные формы взаимоотношений с югом и северо-западом Руси, от визитов высших иерархов в Ростов до прихода колонистов в незаселенные районы края, от военных походов к польской границе до матримониальных связей с Византией, и, наконец, многолетняя борьба и захват Киева, исторического центра Древней Руси, — все это способствовало выдвижению Залесской земли в ранг сильнейших государственных образований Восточной Европы.
