Московский летописный свод 1480 г. сообщает: «Того же лета посла князь великии Всеволод по сына своего Костянтина в Ростов, дая ему по своем животе Володимерь, а Ростов Юрью дая. Он же не еха к отцу своему во Володимер, хотя взяти Володимерь к Ростову; он же посла по него вторицею зова и к собе; и тако пакы не иде к отцю своему, но хотяше Володимири к Ростову. Князь же великы Всеволод созва всех бояр своих с городов и с волостей, епископа Иоана, и игумены, и попы, и купце, и дворяны и вси люди, и да сыну своему Юрью Володимерь по собе, и води всех к кресту, и целоваша вси людие на Юрьи; приказа же ему и братию свою. Костянтин же слышев то и вздвиже брови собе с гневом на братию свою, паче же на Георгиа».[557]
Как видим, Всеволод собрал собор Владимиро-Суздальзкой земли. Этот наиболее представительный орган действовал в экстраординарных случаях. Существование собора зафиксировано летописными источниками задолго до XIII в. Его деятельность уже отмечена в период правления Юрия Долгорукого, пытавшегося по договоренности с ростовскими боярами обеспечить передачу части владений на северо-востоке младшим сыновьям — Михаилу и Всеволоду. Большую активность собор развивает после смерти Андрея Боголюбского. В начале XIII в. вопрос о престолонаследии опять возникает во Владимиро-Суздальской земле. И вновь он выносится на собор. Известие, что Всеволод «созва всех бояр своих с городов и с волостей, епископа Иоана, и игумены, и попы, и купце, и дворяны и вси люди», подчеркивает всеземский характер учреждения. Если на соборе 1174 г. можно предположить (правда, с почти полной уверенностью) присутствие горожан и дворян, то в сообщении 1211 г. совершенно конкретно указывается на их участие в этом представительном органе.[558] Подобное известие имеет большое принципиальное значение, ибо позволяет сделать вывод о начавшейся активной политической роли мелких и средних феодалов на северо-востоке Руси в начале XIII в. Отметим, что значение этого вывода возрастает, если учесть характер учреждения, которое было призвано укрепить и сохранить власть преемника великого князя. Собор не играл роли совещательного органа. Он выступал как законодательный институт, как политический гарант выборов будущего государя. Все это заставляет предположить начало складывания определенных сословно-представительных органов Владимиро-Суздальской земли и возрастание роли дворян, которые из «слуг дворских» превратились в рыцарское сословие.[559]
Сообщение 1211 г. позволяет сделать еще одно наблюдение. Из этого известия видно, что летописец не упоминает о гридях, мечниках, огнищанах, детях боярских, детских и др. Все сословие «рыцарей» представлено только дворянами. Возникает предположение, не сталкиваемся ли мы впервые с фиксацией общего самоназвания, с термином, объединяющим близкие социальные группы? Безусловно, названия отдельных прослоек класса феодалов могли довольно долго сохраняться источниками. Пример тому — очень устойчивые правовые термины Русской Правды. Но в то же время отметим, что в XIII в. понятие «дворянин»[560]употребляется в летописных и актовых источниках значительно чаще, чем «мечник», «огнищанин», «гридя».[561]
Термин «дворянин» к первой половине XIII в. был повсеместно известен на Руси. Более того, он переносился на аналогичные социальные группы Запада — Германии, Скандинавии и Прибалтики. В домонгольской Руси братья-рыцари военизированных орденов католической церкви получили свое название — «божьи дворяне». Например, цикл смоленских актов, датируемых от начала XIII в. до конца XIV в., содержит этот термин, использует его и понимает его значение совершенно конкретно и определенно, причем не только для определения отдельных представителей этой категории иностранцев, но и для семантической характеристики всей их корпорации — Ливонского ордена. В списках договора 1229 г. между смоленским князем и Ригой и Готским берегом, который продлевался чуть ли не на протяжении полутора веков (он был выгоден обеим сторонам), везде находим упомянутый термин. В преамбуле акта перечислены те, кто лично вырабатывал приемлемую редакцию документа. Среди прочих были и представители интересующих нас групп. «Пре сеи мир трудили ся добрии людие, Ролфо ис Кашеля, божи дворянин тумаше смолнянин.»[562]Последний, видимо, настолько часто и подолгу жил на Руси, что получил прозвище по месту жительства — «смолнянин». Отметим, что братья-рыцари, щеголявшие в торжественных случаях в белых плащах с изображением красного меча и креста, весьма интенсивно занимались торговлей, в том числе и мелочной, вразнос, на территории Смоленска, Пскова, Западной Руси, Литвы, Польши, Прибалтики. Устав Ордена не запрещал этого, а, наоборот, поощрял как в финансовых, так, видимо, и в других целях. Вот почему Тумаш (Томас?) мог очутиться в Смоленске.
