- Да перестань ты кудахтать! – неожиданно грубо оборвал его Мадс. – Нашелся тоже, ответственный. Мы платим деньги и хотим, чтобы было интересно, и пошел ты со своими правилами знаешь куда?
Мадс был полголовы выше Славы и выглядел очень внушительно. И говорил уверенно, будто гвозди забивал, каждым ударом накрепко вгоняя в доску. Слава чувствовал, что, как говорится, теряет лицо, но как ни старался, не мог найти ни слова в свою защиту – будто взгляд Макса напрочь выбил все аргументы. И Лина, от которой он ожидал сейчас помощи, молчала.
- Правила, правила, - рассмеялась вдруг Жанна. – В гробу я видала этих Мальвин, перевоспитывающих шалуна Буратино. Мы идем или нет? Искать сокровища!
Слава вздрогнул от неожиданного оскорбления, взгляд его сделался затравленным. Казалось, он сейчас заплачет. Харлампий же захохотал, вторя «дизайнерше», а потом подбежал к Жанне и сгреб ее в охапку, подняв на воздух.
- Банзай! – заорали они хором.
- Долой правила! Чувствам – все! – вопила Жанна и вдруг звонко чмокнула Харлампия в самые губы. Зара, которую оставили ее страхи, тоже смеялась, то и дело поглядывая на невозмутимого Мадса. Лине казалось, что всех, кроме нее, охватила какая-то истерия, и от этого ей сделалось совсем не по себе.
- Хорошо, - насилу сосредоточившись, проговорил, наконец, Слава. – Все равно нам надо идти ко второму лабазу и встретиться там с группой.
Он взглянул на захваченный с собой планшет с картой, но как на беду, джи-пи-эс не ловил.
- По моим расчетам, часам к одиннадцати самое позднее мы как раз дойдем до второго лабаза, - сверившись с компасом и картой, объявил Слава.
- Ура! – снова вскричала Жанна, которую не отпускало эйфорическое состояние. – Обожаю одиннадцать!
Харлампий снова вооружился палкой и шарил под каждым кустом, Жанна взялась дразнить всех окружающих, особенно Зару и Лину. Наконец, это ей наскучило, и она ринулась вслед за толстяком Харлампием. Зара почти висла на высоком Мадсе, жалуясь, что ей трудно и непривычно столько ходить. Ее страхи почти прошли, осталось только подкатывающее периодически возбуждение, усиливающееся, когда она ловила терпкий, настоящий мужской запах, идущий от Мадса.
- Смотрите-ка, тут что-то вроде колодца! – крикнула вдруг Жанна, шлепнувшись на живот и ужом подползая к небольшой ямке в стороне от тропинки.
- Гууу! – глухо рявкнула она в ямку.
- Уууу! – отозвалось оттуда.
- Ууууууу!!!!! – туристы отпрянули от вскочившей и кинувшейся прочь от колодца Жанны, чье лицо прямо на глазах менялось, вытягивалось кпереди, а крик превратился в звериный вой. Лицо Жанны было сейчас наполовину человечьим, наполовину звериным, она выла и царапала ногтями щеки, покрывшиеся жестким серым мехом, а оцепеневшие от ужаса туристы не в силах были даже пошевелиться. Издав особенно душераздирающий визг, Жанна вдруг ринулась прочь и во мгновение ока скрылась среди деревьев.
- Что… Господи, что это? – дрожа, промямлила Зара. Мадс молчал – изо всех оставшихся он казался единственным, кого почти не удивила страшная перемена обличья спутницы.
- Надо идти прочь, - едва удерживая стучащие зубы, сказал Слава. Он поднял голову, выискивая свой ориентир – старую вышку ЛЭП, которая должна быть сейчас по правую руку от них и чуть впереди. Однако ЛЭПа нигде не было. Взглянув на компас, Слава похолодел – стрелка металась туда-сюда, как сумасшедшая, синий конец замирал то на значке ЮГ, то на значке СЕВЕР. Стрелка не успокаивалась ни на минуту, как Слава ни старался держать руку неподвижно.
- Надо идти отсюда, - повторил он. Тропинка есть, она должна вывести. Сам того не заметив, он сжал руку Лины, и она ответила теплым пожатием. И это вдруг помогло - нужно просто успокоиться. Успокоиться и уйти. Дойти до лабаза, встретиться с Толиком - и звонить спасателям: сами они сбежавшую безумную Жанну в этих лесах не найдут.
Комментарий к 4. Навьи твари
(1) - вольный пересказ первых двух куплетов баллады “Oväntad bröllopsgäst” http://pleer.com/tracks/6464094dCz1
========== 5. Сокровища богов ==========
Когда-то, в незапамятные времена…
…покой покинул старого волхва. Нет покоя, нет тишины. Ушла тишина, прогнали ее пришедшие из-за моря. Чует старый Финн грозу, нависшую над ним, надо всем, чему и кому он служил весь свой долгий век. Долог век, слишко долог - старые многосотлетние ели были тонкими молодыми деревцами, когда призван был Финн служить грозному Громовержцу, среброусому, златопоясному.
Видит, чует старый Финн, кажет ему студеная вода в зачарованной мисе, как, оставив коня хитрой навьей твари, идет пешком золотоволосый молодой пришелец. И радоваться бы старому Финну, что обманула юнца черная Наяна, отвела глаза, отняла разум - да не дает что-то. То ли месяц полный тоску наводит и ум тревожит, то ли годы, словно червь, точат изнутри.
***
- А что как бог бьярмов лишит нас удачи?.. - подал голос кто-то из хирдсманов. Эгиль и Торир обернулись одновременно, и языкатый трусишка тут же замолчал.
- Не таковы, я думал, храбрецы, что за золотым поясом и золотой чашей идут, - сказал Торир. И более никто не смел и слова сказать.
