Позади остался низкий речной берег, болотце и камыши - однако дорога была одна, и волей-неволей пришлось соперникам ехать вместе. Сумрачно склонил голову князь ясов, сжал в мощной руке поводья, будто то было вражье горло. Нет-нет да и взглянет на молодого северянина – у того конь тоже шагом ступает, только лицо устремлено к поднимающемуся солнцу и светло, а волосы, выбиваясь из-под круглого варяжского шлема, так и горят, будто жаркое золото. И от этого жара все темнее на сердце у Арслана – не выходит у него из головы ночное его видение.
Шасть! – кошка прянула посеред дороги, села и умывается, будто и нет всадников. Конь под Арсланом захрапел, ушами запрядал.
- Что, князь, не хочешь больше милую свою вызволять? – заговорила кошка человечьим голосом. Князь только сплюнул всердцах, помянув навье отродье нехорошим словом - не станет он больше верить на слово всякой ведьмовщине.
- Якшаться с вами, навьими тварями – все равно, что месяц лукавый вместо ясна солнышка почитать, - пробормотал Арслан и пришпорил коня; и понесся вслед ему страшный смех. А вместо кошки встала на дороге старуха – та самая, что Свейна и Эгиля у Сурьягарда по болотам водила да едва не сгубила в колодязе своем. Хохочет старуха, седые косы по плечам мотаются, клык во рту у нее, будто у волка, а глаза молодые совсем. Погибельные. Смотрит на Свейна, остановившего коня, погибельными глазами - в самую душу, промеж ребрами.
- А ты, значит, не боишься навьего отродья и месяц вместо солнышка почитаешь? – спросила вдруг. Свейн ответил, что солнце он любит, как и всякий человек, однако ему с детства мать говорила, что месяц ему что-то вроде дядьки-пестуна. А потому и навьих тварей он не страшится. Старуха кивнула, будто этого и ожидала.
- Все так, - пробормотала она себе под нос. - Видно, за то она тебя… - Тут старуха оборвала речь, а спустя короткое время заговорила уже по-иному:
- Отдашь мне коня своего да пойдешь, куда скажу, не спрашивая и сомнения не имея – научу тогда, как найти княжну Ойну.
Свейн, не раздумывая, спешился, лук и колчан со стрелами от седла отвязал и протянул старухе поводья.
- Теперь пойдешь на закат, чтобы солнце в спину светило. Что бы ни было – иди, хоть день, хоть два, хоть три. Дойдешь до каменной тропки, что подобна двум перевитым змеям, головами друг ко другу. Коли пустят тебя змеи, найдешь ты свою княжну, а уж нет – не взыщи, не быть тебе тогда живу.
Пошел Свейн по едва приметной тропке на запад, в сторону от дороги, и услышал только отчаянное конское ржание за спиной - будто стон. А когда, отойдя шагов на сто, оглянулся, ни коня, ни старухи на дороге не было.
***
А Арслан, князь ясов, скакал по дороге к холмам, бывшим его целью еще вчера, скакал во весь опор, будто бежал от темных дум своих. Но холмы, которые вчера казались близкими, сейчас будто пятились, отступали – и когда Арслан подъехал к ним, уже вечерело, и холмы чернели горбами диковинного заморского зверя. В одном из горбов светилось будто бы око – увидел Арслан, подъехав, что была то пещера, и в пещере мерцал неяркий неверный свет.
Древние каменные своды расступились перед вошедшим в пещеру князем, разошлись в стороны, будто завесы – и Арслан увидел старца с длинной седой бородой, в светлых одеждах, и узнал в нем Финна, который на пиру сидел одесную князя Сирта.
- Добро пожаловать, - звучно отдалось эхо в сводах пещеры.
- Я знаю, что привело тебя, - неожиданно приветливо продолжал Финн, указывая на каменное сидение, покрытое звериной шкурой. – Садись и выслушай.
Арслан опустился на указанное место, чувствуя во всем теле блаженную расслабленность. Пещера старого волхва навевала покой.
- Знай, Арслан, что тот, кто оскорбил тебя, тот, кто похитил княжну Людомилу – Черный змей, что в горах диких полночных живет.
Вскрик отчаяния вырвался у вскочившего Арслана, однако волхв одним движением руки велел ему оставаться на месте.
- Не нужно бояться, сын мой. Жива и невредима твоя суженая. Судьбой предначертано тебе схватиться со злодеем и одержать победу. Я не должен говорить тебе боле о том, что написано в Книге Судьбы, но отныне верь, верь в свою судьбу, и пусть твоя Людомила будет тебе путеводной звездой в борьбе с супостатом. Отдохни у меня эту ночь, а утром с новыми силами отправляйся на полночь.
- Отец мой! – уже опустившись на простое укрытое мягким мхом ложе, Арслан снова вскочил. – Еще одна забота терзает меня…
И он рассказал обо всем, произошедшем с ним после отъезда и о коварных ядовитых словах Урры, и о том видении, что было у него, когда он дремал подле раненого северянина.
- Не следовало тебе и в первый раз слушать навью тварь, - чуть посмурнев лицом, отвечал Финн. – Кошка та вовсе не кошка. Под шкурой кошачьей скрывается Наяна, злая колдунья. Она и тебя ненавидит, светлый князь ясов, и оттого всячески сбивает тебя с пути, которым тебе пройти предначертано. Но шшш… более я не должен ничего говорить тебе. Спи, отдыхай, а завтра отправляйся в путь. Ты сразишься с Черным змеем и освободишь свою невесту, и вместе вернетесь вы в град Сурьев к Сирту-князю, ее отцу.
