— Завтра я весь день буду занят, — сообщил Бальдемар. — А ты можешь развлекаться, как хочешь, со спутниками, которых сама выберешь.
— Спасибо, отец.
— Надеюсь, ты сообразишь, как развлечься, — с определенным нажимом произнес Бальдемар.
— Разумеется, найду.
На следующее утро Ребекка поднялась пораньше и решила улизнуть из дому, пока не проснулась нянюшка. Хотя спали они в одной комнате, старуха и не пошевельнулась, когда Ребекка выскользнула из постели и оделась. И когда она, накинув плащ, вышла за дверь, нянюшка по-прежнему мирно похрапывала.
На улице было холодно, в воздухе стоял промозглый туман, и Ребекка сразу же почувствовала, что не зря взяла с собой теплую одежду. Она решила отправиться на прогулку по лабиринту здешних садов и дворов, оставляя на своем пути мысленные вешки. Она еще не забыла о том, как в ходе подобной вылазки, к собственному изумлению, начисто заблудилась. На сегодняшней прогулке она услышала тихую печальную музыку, доносившуюся из глубины одного из самых ухоженных садов. Заинтригованная, она устремилась на звук, подкупивший ее неожиданной красотой. И, в конце концов, обнаружила его источник; правда, сам музыкант оставался невидимым за высокой живой изгородью. И вдруг мелодия изменилась: теперь это был веселый плясовой мотивчик, как будто самому музыканту внезапно захотелось поплясать.
На мгновение Ребекка задумалась над тем, не лучше ли ей отступить, чтобы не прерывать чьего-то откровенного уединения. Но, в конце концов, любопытство взяло верх — и она пошла вперед, а затем обогнула живую изгородь. И застыла на месте, внезапно почувствовав невероятную робость. В нескольких шагах от нее, сидя в одиночестве на скамье, играл на флейте сам Монфор. Погрузившись в свою игру, он ничего не видел и не слышал, его ноги отбивали ритм плясовой по земле. И вдруг столь же неожиданно, как и в первый раз, мотив сменился — и вновь зазвучала печальная мелодия.
Ребекка хотела было уйти, но легкий шорох, должно быть, привлек к себе внимание короля, потому что он прервал мелодию и с изумлением уставился на нежданную гостью. Правда, поняв, кто перед ним, король улыбнулся.
— Я… Прошу прощения, — с запинкой произнесла Ребекка, готовая вот-вот броситься в бегство.
— Извиняться тут нечего. — Монфор поднялся с места. — Я вам очень рад.
Она все еще робела, зардевшись от стыда, потому что ее поймали за подглядыванием и подслушиванием.
— Это единственное время дня, когда я позволяю себе отвлечься от государственных дел, — быстро продолжил распознавший ее смущение король. — И я был бы рад, если бы вы составили мне компанию. Сущее удовольствие поговорить, когда знаешь, что от тебя ничего не потребуют, ничего не попросят, не заставят подписывать и скреплять печатью какую-нибудь важную бумагу. — Он сделал паузу, пристально посмотрел на Ребекку. — Присядьте со мной ненадолго.
— Слушаюсь, ваше величество.
Сделав реверанс, Ребекка медленно подошла к скамье, на которой сидел король.
Монфор состроил недовольную мину.
— Пожалуйста, оставьте все это для официальных оказий, — попросил он. — Здесь, в этом саду, меня зовут Монфор, а тебя Ребекка.
Они уселись рядышком на скамье.
— Расскажи мне, как ты играла в шахматы с Крэнном.
Ребекка поведала королю о событиях, сопутствовавших ее злополучной помолвке; сперва она говорила, запинаясь и нервничая, но постепенно обрела уверенность, а король слушал ее как зачарованный.
— Жаль, что меня там не было, — заметил он, когда Ребекка закончила рассказ. Девушка подумала о том, не задать ли ему вопросы, отвечать на которые отказался Таррант. — Так или иначе, — продолжил Монфор, — у тебя, мне кажется, не будет отбою от женихов.
— Если мне этого захочется, — ответила она.
Король испытующе посмотрел на девушку.
— Возможно, мне предстоит заняться кое-чем более важным, — сгоряча выпалила Ребекка.
— Ты что, дразнишь меня, Ребекка? — с улыбкой спросил король. — Паутине ведомо, сколько людей пытались женить меня, не понимая, что меня занимают дела поважнее. Неужели им не видно…
Он резко умолк, и возникшая было гримаса гнева, растаяла у него на лице.
Ребекка решила, что самое время переменить тему разговора.
— А Фарранд и Крэнн… они сочувствуют вашим планам?
— Вот что, барышня. Мне казалось, будто мы договорились не касаться политики.
— Но почему? Только потому, что я женщина?
Едва эти слова вырвались у Ребекки, как она пожалела о них.
— Нет, — ответил он голосом, который звучал пусть и строго, но ничуть не оскорбленно. — Потому что, будучи королем, я связан большими обязательствами, чем любой из моих подданных, и, кроме того, потому что политики мне более чем хватает во все остальные часы. Даже оставшись наедине с собой, я постоянно думаю, как мне поступать, и гадаю, что предстоит. Разве можно винить меня в том, что мне хочется несколько отвлечься?
Ребекка, потупившись, уставилась себе на руки, скромно сложенные на коленях. Она почувствовала обиду, хотя слова короля прозвучали отнюдь не жестоко.
— Будем исходить из того, что победа вашего «защитника» не слишком огорчила меня, — неожиданно сказал Монфор.
