— Что же пытался объяснить нам Каван? — спросила Ребекка. — Во всем этом должно заключаться какое-нибудь послание.
Кедар очнулся от забытья.
— Не знаю, — тихо проговорил он.
Картина бесконечно притягивала его, но вместе с тем и невероятно напугала. Это было самое настоящее колдовство. Он не смел и надеяться на то, что когда-нибудь сам проникнется подобной силой.
— Может, она еще раз изменится, — предположила Ребекка. — Я теперь буду за ней приглядывать.
Она взяла картину под мышку, решив отнести ее в покои к Рэдду.
А в соседней комнате, ничего не подозревая о том, что за события разыгрываются вокруг старинной картины, Монфор с Таррантом разрабатывали оборонительную стратегию.
— Этого оружия нам нужно как можно больше, — нахмурившись, заявил король.
— Мы делаем все, что в наших силах, — доложил сановник. — Клюни не позволяет никому, кроме Ансельмы, помогать себе. Он говорит, что это слишком опасно, и я думаю, что он не ошибается.
— Странный он человек! Жизнью собственной жены рискует, солдат бережет, — заметил Монфор.
— Честно говоря, — ответил Таррант, — у меня создается впечатление, будто Ансельма подвергается куда меньшей опасности, чем сам алхимик. В любом случае, нам надо как можно лучше распорядиться теми запасами, которые уже созданы.
— Выходит, их даже перевозить опасно?
— Да, но с этим-то мы как раз справимся. Я готовлю для этой цели особые команды, а для лошадей уже шьют специальные седла. Но если мы рассредоточим чудо-оружие по всей оборонительной линии, то везде по чуть-чуть его будет слишком мало, чтобы произвести необходимый эффект. Основной запас нам нужно приберечь там, где ожидается прорыв основных сил Ярласа.
— А что с катапультами?
— Они не обладают достаточной маневренностью. Конечно, мы разместим их на господствующих высотах, но как только противник сообразит, где они установлены, он сможет просто обходить их — и этого хватит.
— Хотя бы первая атака захлебнется, не так ли?
Таррант, ухмыльнувшись, кивнул:
— Так-то так, но лучше нам все-таки наделать побольше ручных снарядов. Они могут быть пущены в ход везде, где угодно.
— Согласен, — сказал Монфор. — Что ж, пока все?
Начальник разведки поднялся с места, но затем раздумал уходить.
— А вы не думали над тем, что говорила Ребекка? — спросил он.
Король несколько осуждающе усмехнулся:
— Если бы я не знал наверняка, что это не так, то решил бы, что эта барышня вскружила вам голову.
— В ней есть нечто особенное, — подтвердил Таррант.
— А я этого и не отрицаю, — улыбнулся король. — Но я не собираюсь охотиться за привидениями. У нас и в реальности более чем достаточно проблем. — Он предостерегающе поднял руку, заранее отвергая все возможные возражения. — Хватит об этом.
Таррант кивнул, смирившись с королевской волей.
Вскоре после полудня Клюни и Ансельма разыскали Ребекку. Она в одиночестве сидела в библиотеке Рэдда и с потерянным видом что-то читала.
— А у нас кое-что есть, — объявил алхимик.
Ребекка готова была ухватиться за любую соломинку, поэтому охотно отвела глаза от книги. Клюни положил перед ней на стол книгу, которую принес с собой, и Ребекка ахнула. Взгляд ее сразу же упал на третий набор букв.
Я
В
Е
К
О
Н
И
В
Т
Д
Р
З
И
О
А
О
Р
Р
А
Д
— К сожалению, ничего особенного, — с ложной скромностью добавил алхимик, пока Ребекка в уме «переводила» текст на нормальный язык.
«Да нет уж, — в душе поникнув, подумала она. — Значит, все это все-таки относится ко мне».
— С тобой все в порядке? — спросила Ансельма, заметив, как побледнела Ребекка. — Это тебе что-нибудь говорит?
— «Родня веков, за дар роди; сон сохрани, Дерис гоня», — соединила пропущенную строку со следующей Ребекка. — В письме Санчии говорилось: «Слишком поздно я узнала, что мы с тобой в вековом родстве». А позже она наказала мне «хранить сон». Значит, эти строки адресованы мне.
Она всегда страшилась, что ее роль в грядущей битве окажется чрезвычайно важной. Теперь же она получила этим страхам несомненное подтверждение.
— Похоже на наставление, — заметила Ансельма.
— Это и есть наставление, — вздохнула Ребекка.
«И я по-прежнему не имею понятия, чего от меня ждут!»
— Сыграй-ка нам песенку, Скиталец, — прорычал пьяный.
Невилл даже не посмотрел на него. Он сидел в самом углу общего зала в трактире «Слепой муженек». Его новая скрипка лежала рядом с ним на скамье, но сейчас ему не было до нее никакого дела. Он глядел в стакан — уже далеко не первый из тех, на которые он заработал своей музыкой.
— Послушай, парень, — обратился к нему кабатчик, разбиравшийся во многих делах, помимо собственного. — Сыграй нам, да сыграй так славно, как бывалочи, и поужинаешь сегодня за счет заведения!
