«По крайней мере, Ребекха попробовала что-то сделать, — внушала она себе. — Неужели я не способна хотя бы на это?» Пытаясь придать себе уверенности, она то и дело повторяла слова Рэдда: «Будущее всегда можно изменить. Предопределение никогда не означает истину». Ребекка поневоле думала и о том, верит ли сам постельничий в собственные слова. Почему он так долго скрывал от нее заветную книгу? Но тут она — даже в своем отчаянии — услышала еще один голос. «Восприми Паутину — и тогда станет возможным все».
Девушка медленно поднялась на ноги — и вещая книга выпала из ее онемевших пальцев. Проку от этой книги больше не было все равно. Ребекка, задрожав, оглянулась по сторонам, словно ей вдруг понадобилось по новой присмотреться к реальному миру. «Родня веков, за дар роди; сон сохрани, Дерис гоня», — вспомнила она. «Я попытаюсь, Санчия. Я сделаю все, что в моих силах».
Она осторожно прошлась по внушающим опасение половицам, потом спустилась по лестнице. Единственный план ее действий заключался в том, чтобы разыскать Кедара и Эннис — и, по возможности, Эмер и Галена тоже. Может быть, всем вместе им удастся найти способ выткать из своих способностей такую пряжу, которая принесла бы ощутимые результаты.
Когда Ребекка вышла на галерею, на нее обрушился ураганный ветер. Завернув за угол главной стены, она поглядела на ее зубцы в южной части. Двое воинов сражались друг с другом всего в нескольких шагах от нее. Помедлив, девушка поглядела вниз, во двор, и увидела, что там царит полный хаос и люди разбегаются во все стороны.
Крик одного из воинов, сражавшихся на стене над головой у Ребекки, привлек ее внимание, и она вновь посмотрела вверх. Одному из воинов удалось сбросить другого со стены. Побежденный с истошным криком полетел вниз, навстречу неминуемой гибели. Победитель же нагнулся поднять выбитый у него в ходе стычки меч. Потом он встал во весь рост и посмотрел на Ребекку.
И ей показалось, будто она превратилась в камень. Даже закричать она была не в силах. Крэнн вернулся из царства мертвых.
Крэнн помедлил, на лице у него не отразилось никаких чувств. Выглядело это так, словно он ждал от кого-то подсказки, как ему поступить. В конце концов он пошел к Ребекке, выставив перед собой меч, лицо же его оставалось бесстрастной маской, что было еще более страшным, чем гримаса гнева или торжествующей злобы, которую ожидала увидеть Ребекка. В щеке у него зияла рваная рана и еще одна пересекала плечо, но ни из той, ни из другой не проливалось ни капли крови. Одежда его была осыпана мелким белым порошком.
Ребекка стояла окаменев, мысленно она перебирала в отчаянии все возможные пути. Бежать ей было некуда — других выходов из башни она просто не знала. Конечно, она могла броситься вниз и, разбившись насмерть, сразу покончить со своими мучениями, а могла и наброситься на Крэнна — с тем чтобы он убил ее. «Что же мне делать?»
И тут на нее снизошел сон наяву, как это уже было во время партии в «живые шахматы», и реальность этого сна оказалась сильнее, чем обстоятельства во внешнем мире. Казалось, все, даже само время, пошло невероятно медленно. «Во сне время не является постоянной величиной».
Маленький мальчик, призрачный и прозрачный, появился между нею и Крэнном. В ручонке он сжимал игрушечный деревянный меч, которым и грозил наступающему великану, но Крэнн вроде бы не замечал его. Мальчик повернулся и посмотрел на Ребекку. Личико у него было встревоженное, а глаза стали круглыми от страха.
— Не позволяй, чтобы он дотронулся до тебя! — закричал малыш. — Он не должен!
Он обернулся и вновь преградил дорогу Крэнну, но «соляной» по-прежнему не обращал на него внимания, взгляд пустых глаз не отрывался от уже намеченной жертвы. Шаг за шагом мальчик пятился, приближаясь к Ребекке, а образ его становился все призрачней и прозрачней.
Откуда-то из глубин памяти до сознания Ребекки донеслись слова Галена, который как-то изложил ей одну из теорий Пейтона. «Возможно, призраки приходят к нам не только из прошлого, но и из будущего. Это призраки людей, которые могли бы родиться, но так никогда и не родились, потому что их родители не повстречались или же умерли слишком рано».
Этот мальчик был ее собственным сыном! Как только эта мысль пришла в голову Ребекки, она сразу же поняла, что так оно и есть на самом деле. «И он пытается защитить меня!» Ее сердце едва не разорвалось при виде этих беспомощных попыток: крошечный мальчик, размахивая деревянным мечом, вознамерился сразиться с ничего не прощающей сталью. «Если я умру, он никогда не появится на свет». Немыслимо страстный материнский инстинкт проснулся в Ребекке — и она собралась с силами, решив побороться за призрачного ребенка.
Ребекка сделала шаг вперед — и в ответ на это Крэнн остановился, настороженный, но все столь же невозмутимый. Окровавленный меч «соляной» по-прежнему держал наготове. Да и мальчик застыл на месте как вкопанный.
«Помоги мне!» Это был глас вопиющей в пустыне — и Ребекка не ожидала на него никакого ответа. Однако ответ пришел.
