Пайк со своими спутниками вернулся в замок как раз вовремя. Им пришлось силой прокладывать себе дорогу по городским улицам, потому что огромные толпы бежали в прямо противоположном направлении. И все же им удалось доставить человека, поехавшего с ними не по своей воле, к воротам замка как раз перед тем, как их окончательно заперли, готовясь к длительной обороне.
— Что ж, молодой человек, — заметил ветеран, — надеюсь, ты стоишь потраченных на тебя усилий.
К этому времени на смену обычной угрюмости Невилла пришли страх и недоумение.
— Но чего от меня ждут? — то и дело восклицал он, оглядываясь по сторонам в замке, во всех строениях и на всех открытых площадях которого уже царил настоящий хаос.
Молодому музыканту осталось держаться, как за талисман, за собственную скрипку.
— Найдутся люди, которые объяснят тебе это, — ответил ему Пайк. И мысленно добавил: «По крайней мере, мне хочется на это надеяться…» — Мы их сейчас отыщем.
Солдат в спешном порядке расставляли по постам так, чтобы прикрыть наиболее уязвимые места оборонительных рубежей. Никто и не подумал о том, чтобы выставить дозор на южную стену, которая была и выше остальных, и гораздо лучше укреплена, однако Пайк заметил, как за один из зубцов там зацепился крюк веревочной лестницы, и понял, что следует действовать безотлагательно.
— У нас нет времени, — буркнул он своим подчиненным. — Вперед!
И они поспешили за сержантом, бросив Невилла, который из-за этого уже окончательно растерялся.
Из домика справа от ворот вышли мужчина и женщина, и они с Невиллом уставились друг на дружку. И хотя эти люди никогда раньше не встречались, они узнали друг друга сразу же.
— Привет, Скиталец, — поздоровалась Эннис.
— М-мы уже д-давно тебя ждем, — добавил Кедар, забарабанив пальцами по свернутому в трубку чистому холсту, который он держал под мышкой.
Пайк обнаружил, что Таррант сумел опередить его: безошибочный инстинкт разведчика привел обоих на южную стену навстречу внезапно возникшей опасности. Вот только они оба прибыли на место слишком поздно: противник уже прорвался в Южную башню и с неистовой яростью сражался во внутренних ее помещениях. Воины успели лишь криво усмехнуться, увидев друг друга, прежде чем броситься в гущу схватки.
— Кто это? — проревел Пайк, указывая острием меча куда-то вверх.
— Рэдд, — узнал его Таррант. — Но что он там делает?
Постельничий пробирался высоко над ними и как раз вылезал на крепостную стену. Больше они его никогда не видели. Таррант со своими воинами расчищал себе дорогу сквозь вражеские ряды, отрубая бессмертным противникам ноги и заставляя их тем самым трепетать на полу, превратившись в бессильную кучу плоти. Когда Таррант пробился на стену, в ее дальнем конце он увидел Ребекку. Офицер со товарищи рванулись к ней, одновременно очищая от противника стену и срезая веревочные лестницы. Добежав до девушки, Таррант обнял ее: она всхлипывала, охваченная горем и страхом — и вместе с тем радостью из-за того, что ей самой чудом удалось ускользнуть от неминуемой гибели. Да и сам разведчик неожиданно растерялся. Ему было и не припомнить, когда женские слезы трогали его до такой степени; он сожалел о том, что руки и плечи у него закованы в латы, ему хотелось, чтобы объятия стали еще более горячими и гораздо менее обезличенными.
В то же самое время на крепостную стену в другом ее конце поднялись Эмер и Гален, которым, судя по всему, удалось отыскать галерею, опоясывающую по кругу всю Восточную башню. Таррант оправился от невольной вспышки чувств, а Ребекка посмотрела в глаза подруге, не будучи способна скрыть от нее собственную боль.
— Твой отец… — начала было она, но тут же осеклась, заметив, что в глазах у Эмер вспыхнул страх. — Он спас мне жизнь…
— Он умер, да? — грустно, но без капли истерии в голосе спросила дочь постельничего.
— Да. Он умер вместе с… вместе с человеком, который пытался убить меня.
— Мы не смогли удержать его. — Эмер боролась со слезами. — Он кричал о том, что хочет воссоединиться с моей матерью.
— Сейчас они оба стали частью Паутины, — пытаясь утешить подругу, напомнила Ребекка.
Эмер кивнула, потом судорожно сглотнула, чтобы не расплакаться.
— Он сам этого хотел, — преисполнившись решимости, сказала она. — А нас ждут другие дела.
Она кивнула куда-то на юг, и все посмотрели в сторону соляных равнин. Всего в нескольких сотнях шагов от того места, где они сейчас находились, соль вихрем взмывала в небо. Это было гораздо ближе к замку, чем находилась от него кромка соляных равнин. Пока они наблюдали за этим вихрем, тот осел, осыпался сам по себе, полностью очистив воздух, как будто вдруг откинули серебристо посверкивающий полог. Но зрелище, открывшееся после этого, оказалось еще ужасней: широкий круг яркого пламени, высокая башня демонического огня.
