Гален постарался не придавать значения ядовитым усмешкам своих спутников.
— Копать! — провозгласил Пейтон. — Кое-какой опыт в этом отношении у тебя уже есть, но настоящая работа начинается только сейчас. Почему, по-твоему, я позволил тебе столько времени нести мою лопату?
Гален снял с плеча инструмент, остальные археологи тоже принялись избавляться от поклажи. Сняв заплечные мешки, они сосредоточенно рылись в них. Холмс достал из своего мешка веревку и накрутил ее себе на руку.
— Это и есть зыбучая соль? — спросил, стараясь не выдать собственного волнения, Гален.
— Уже нет, — ответил Пейтон. — Какое-то время назад это было зыбучей солью, зато теперь она должна быть совершенно безопасной.
«Должна?» — подумал Гален. Он поглядел на биков. Зверьки сидели у насыпи и, судя по их виду, ничего не боялись, но и подниматься наверх почему-то не спешили.
— Если что-нибудь найдешь, вытаскивай, — приказал Пейтон. — Если соль задрожит, беги.
Он ободряюще улыбнулся.
— Судя по тому, как шумело прошлой ночью, эта штука могла подняться из довольно глубоких слоев, — заметил Милнер. — Может попасться что-нибудь интересное.
— А где мне начать?
— В середине, — указал Пейтон. — Там мягче всего.
Поначалу Гален чувствовал себя довольно неуверенно. Кристаллы соли скрипели и оседали под сапогами юноши, и ему казалось, будто почва вот-вот уйдет у него из-под ног. Но он справился с собою и, дойдя до середины, обернулся и посмотрел на товарищей. Пейтон кивнул, и Гален начал копать. Соль здесь и впрямь оказалась мягкой — и скоро он стоял уже по колено в вырытой собственными руками яме. Соль продолжала вести себя нормально, и юноша осмелел, даже позволил себе помечтать о поджидающих его здесь находках. Из-под земли или, как он тут же мысленно одернул себя, из-под соли. «Я с этой работенкой неплохо справляюсь», — думал он по мере того, как яма становилась все шире и глубже. Он почти не обратил внимания на то, что и остальные наконец-то поднялись на темную насыпь; и Фланк, Дрейн и Милнер рыли каждый по яме. Зато он заметил, что расхрабрился и один из биков, словно вознамерившись проинспектировать работу самого Галена. Зверек присел на краю воронки, завилял хвостом, его уши и усы затрепетали. Присутствие зверька пришлось Галену по душе, и он продолжил раскопки.
Час прошел без каких бы то ни было результатов. Молчание прерывалось лишь редкими сетованиями Шаана да кашлем молодых археологов, потому что дышать в клубах соли было не так-то просто. И тут по всей площадке разнесся крик. Дрейн наткнулся лопатой на что-то твердое. Пару мгновений спустя на смену радости пришло отвращение, а потом, когда выяснилось, что незадачливый археолог нашел лишь старые побелевшие кости, грянул общий смех.
— Брось их собакам, — предложил Холмс, но даже те не проявили никакого интереса к этим жалким останкам.
Когда раскопки закончились, Гален невольно подумал о том, стоила ли такая находка всех этих хлопот.
— Пошли, — звал Шаан. — И так уже понапрасну потеряли кучу времени.
— Чуточку терпения, — возразил Пейтон, окинув взглядом своих товарищей. — Нельзя же отказываться от раскопок, ничего не найдя.
— Но здесь же ничего нет! — взмолился купец. — Любому дураку ясно.
Гален последний раз занес в воздух лопату, мысленно согласившись со словами Шаана. Он стоял в яме, уже дошедшей ему почти до плеч, горло у него саднило, и его невероятно раздражало то, что соль, которую он забрасывал на край ямы, постоянно ссыпалась обратно. К тому же он ничего не нашел, кроме бесчисленных и бесконечных белых кристаллов. От огорчения он вонзил лопату в соль глубже, чем уже привык это делать. Послышался громкий треск — и юноша почувствовал, что соль поплыла у него под ногами. Охваченный ужасом, уже падая, он издал сдавленный крик. Тьма объяла его, и он с глухим стуком упал на спину. «Поднимите меня! Поднимите меня!» Он отчаянно боролся с осыпающейся на него солью, но слышал только ее сухой шорох со всех сторон. «Я умираю». Но вот в его темницу пробился свет, а вместе с тем и надежда. Возможно, его героическое поприще все же не прервется в самом своем начале. Гален заметил, что вопреки всему продолжает дышать — хоть процесс этот весьма болезнен — и что под ним твердая — какой бы природы она ни была — почва. «Но почему же бики ни о чем не предупредили?»
Он стер соль с лица, поднял глаза и посмотрел вверх — в воронку, в которую провалился. Далеко и высоко над ним в солнечных лучах показались лица его товарищей. Ему бросили веревку, и он с благодарностью ухватился за нее.
— С тобой все в порядке? — крикнул Холмс.
— Вроде бы да.
— Это не зыбучая соль, а всего лишь воздушная яма.
Его сердце билось уже ровнее. Соль ссыпалась с края ямы в глубину, и Пейтон сердито одернул археологов:
— Прочь от края! Или вы хотите, чтобы его по самые уши засыпало?
Лица отпрянули от воронки.
— Там есть что-нибудь? — спросил Пейтон.
