— Так-то оно так, — подтвердил он. — Но мы ведь не в последний раз идем. Раньше или позже соль берет свое — и тогда за спокойную жизнь приходится расплачиваться.
Говорил он с таким холодом, что Гален воспринял это как прямое указание и оставил командира наедине с его размышлениями. А сам подумал: интересно, разделяет ли еще кто-нибудь беспокойство Пейтона?
Едва начало темнеть, а они уже видели северную кромку соли. Археологи, за исключением Пейтона, пребывали в отличном настроении, понимая, что заслужили премию, не говоря уж об и без того хорошей оплате. Но когда до твердой земли оставалось всего каких-нибудь двести шагов, бики повели себя крайне странно. Путники сразу же занервничали, но тут Холмс указал на орла, который пролетал над берегом соляного моря, сжимая что-то в когтях.
— Дикий бик, — пояснил он. — Ничего удивительного, что наши засуетились.
А еще через несколько шагов Гален краешком глаза уловил какое-то шевеление на соли. Нагнувшись, он обнаружил крошечного детеныша бика, который на всех четырех лапках медленно полз в сторону земли. Тельце детеныша было едва прикрыто пушком, глаза еще не расклеились, он жалобно подвывал. Когда Гален, присев на корточки, решил рассмотреть его поближе, к нему подошли и другие археологи.
— Должно быть, орел унес мамашу, — предположил Холмс.
— Умрет, — решил Киббль. — Слишком слабенький.
Гален легонько коснулся пальцем тощего тельца. Бик зашипел и на свой жалкий лад попытался защититься.
— Умрет, — повторил Киббль. — Оставь его.
— Он прав, — кивнул Холмс. — Жалкий заморыш. Пошли.
Гален остался в одиночестве. Юноша растерялся, здравый смысл подсказывал, что его куда более опытные товарищи не могут ошибаться. Но что-то мешало ему бросить на верную смерть осиротевшего зверька. Осторожно, предельно осторожно он попробовал поднять детеныша с соли. Бик на мгновение открыл глаза и попытался укусить его за палец. Зубы его были подобны тонким иглам, но сам звереныш так слаб, что укус отозвался лишь легкой щекоткой.
— Пошли, Кусака. — Гален назвал зверька первым именем, пришедшим ему в голову. — Пошли посмотрим, сумею ли я о тебе позаботиться.
Даже если ему и не удастся спасти бика, то попытка — не пытка. Бик еще малость посопротивлялся, затем сдался и заснул на ладони у Галена. И юноша то и дело посматривал на зверька, чтобы определить — жив он или нет, вздымается или опускается его грудка.
Пейтон подошел посмотреть на найденыша и тоже не остался к нему безучастным.
— Или бичонок вот-вот умрет, — объявил он, — или, если он не сдастся, считай, что тебе крупно повезло.
И уже через час археологи ввалились в «Ворон», только что заработанные деньги жгли им карманы. Кое-кто предлагал начать в каком-нибудь другом заведении, но Гален убедил всех сначала пойти именно сюда.
— Лучшее пиво во всем городе, и вы сами знаете, что это так, — внушал он. — А позже мы… пожалуй… чересчур расшумимся для того, чтобы это понравилось Алому Папоротнику. Так что весь смысл начать именно отсюда. И если уж на то пошло, первую кружку выставляю я!
Такое щедрое предложение произвело сильное впечатление на археологов, пусть даже Пейтон настоял на том, что угощать первой кружкой всю компанию — это законное право предводителя, и в итоге все отправились в «Ворон». Едва войдя в зал, Гален сразу направился к стойке и попросил у Алого Папоротника помощи в своих попытках спасти жизнь бику. Великан подхватил крошечного зверька с такой заботой, что это изумило даже видавших виды археологов.
— Тепло, молоко, а чуть позже немного сырого мяса, — распорядился трактирщик. — Пошли со мной.
Гален прошел с Алым Папоротником на кухню; они уложили Кусаку в корзинку, поставили ее поближе к печке и придвинули к зверьку блюдечко с молоком. Кусака подозрительно понюхал молоко, потом полизал его немного и вновь уснул.
— Оставь его здесь, — велел Алый Папоротник. — Пускай сам поборется за жизнь.
Потом трактирщик жестом приказал Галену следовать за собой и провел его в свою комнату. Здесь Гален вручил ему письмо Дэвина. Алый Папоротник молча взял письмо и опустил во вместительный карман.
— Есть какие-нибудь новости? — спросил Гален.
— Новости? — Сам этот вопрос, казалось, удивил трактирщика. — Никаких.
— Что мне теперь делать?
— Что хочешь. Когда понадобишься, с тобой свяжутся.
«Только и всего, — подумал Гален. — Тогда чем мне заняться сейчас?»
Алый Папоротник вышел из комнаты. Гален следом за ним вернулся в общий зал. В некотором замешательстве он на ходу предпринял еще одну попытку.
— И что же, Пайк ничего не передал мне?
Алый Папоротник резко развернулся и смерил юношу жестким взглядом.
— О ком это ты?
Слова его звучали мягко, но взгляд был совершенно ледяным.
Гален покраснел до корней волос. Он почувствовал себя преданным и никому не нужным.
«Делай что хочешь».
И когда юноша подсел к археологам, их веселье показалось ему просто невыносимым.
