— Управились бы, — подтвердил Пейтон. — Но в будущем это не принесло бы нам ничего хорошего. В нашем деле главное — чтобы тебе доверяли. А если замыслишь авантюру вроде той, на которую ты намекнул, то прикинь сначала, стоит ли овчинка выделки. Такие новости быстро разлетаются по всем равнинам, а деньги «салаг» нам еще не раз понадобятся. Мы не можем полагаться только на наши находки.
— Так и с голоду помереть можно, если тебе, конечно, не подфартит, — поддакнул Милнер.
— Не говоря уж о том, что извлечь находку из земли бывает порой довольно трудно. Всю душу вытянет, — закончил Холмс.
Последнее замечание послужило для старших археологов поводом начать плести байки о своих бесчисленных приключениях. Гален внимательно слушал повести о спасении от верной гибели, о жутких моментах поисков и раскопок, о самих находках, которые могли оказаться и бросовыми, и бесценными, и совершенно понятными, и целиком и полностью загадочными. О каменных изваяниях, равно как и о загадочных письменах сами археологи не заговаривали, а Гален не решался нарочно расспросить их. От него ждали другого: он должен был разинув рот внимать годами обкатанным и, по всей видимости, сильно преувеличенным байкам да размышлять о том, много ли археологов прежних лет, имена которых всплывали в рассказах, удалились, отходив и отъездив свое, на покой. По его предположению, таковых оказалось весьма немного, а шутки его нынешних приятелей насчет «отдать концы» поневоле заставили его задуматься и над судьбой тех, кто когда-то работал вместе с ними. Как там выразился Пайк? «Кто-то должен делать за них грязную работу». Гален мысленно посмеялся над собой. «В любом случае уходить уже слишком поздно, — решил он. — И мне хочется попробовать!»
Новые товарищи очаровали Галена вопреки тому, что их образ жизни сразу же пришелся ему не по душе. В их веселую, хотя и вспыльчивую ватагу хотелось — и запросто можно было — влиться, а их рассказы казались страшно интересными. Галену, но не тем археологам, которые были помоложе и, судя по всему, успели уже досыта наслушаться подобных историй. Сами они почти не принимали участия в разговоре. Киббль и Дрейн, не скрывая скуки, то и дело оглядывались по сторонам: не происходит ли в каком-нибудь здешнем углу чего-нибудь поинтересней. А Фланк и вовсе не сводил глаз с собственной кружки, влага в которой все убывала и убывала.
Пейтон в последний раз поднял кружку, осушил до дна, затем многозначительно уставился в глубины пустого сосуда.
— Даже и не знаю, — начал он, подняв глаза на Галена.
Его новый товарищ покачал головой.
— У меня осталось совсем немного, а то, что есть, понадобится на экипировку, — пояснил он.
— Да ладно… Все равно уже поздно, а нам завтра рано вставать, — уныло протянул Пейтон и повернулся к соседу. — Пойди разыщи Шаана. И скажи ему, что завтра утром мы выходим. На рассвете.
— А почему я? — очнувшись от обычного оцепенения, посетовал Фланк.
— Потому что я так велел, — буркнул вожак. — Не Гранта же за ним посылать!
Фланк тяжело поднялся на ноги и, угрюмо бормоча что-то себе под нос, поплелся на выход.
— Половину денег вперед! — крикнул Пейтон ему вослед.
Он явно собирался сделать еще какие-то распоряжения, но смешался под пристальным взглядом Алого Папоротника и так ничего и не сказал.
Через пару минут и Пайк поднялся со своего места и вышел в ночь.
— А чем торгует Шаан? — поинтересовался Гален.
— Меха, пряности, драгоценности, — тихо перечислил Пейтон. — Все такое ценное и такое легкое.
— И это еще не все, — голосом знатока добавил Дрейн.
— Дрейн у нас специалист по части политики, — насмешливо обронил Холмс. — Он считает Шаана шпионом, — подчеркнув последнее слово, выложил он.
— А он и есть шпион, — фыркнул самый младший из археологов. — Дело ясное. Всегда при нем какие-то письма и тому подобное.
— А ты их читал? — вкрадчиво осведомился Пейтон.
— А это и ни к чему, — хмыкнул Дрейн. — Они с Ярласом — вот так!
Он обхватил ладонью одной руки большой палец другой и стиснул его в кулаке.
— А может, с женой Ярласа?
Пропев это, Холмс изобразил жест Дрейна другим, куда более грубым, способом.
— Тупицы! — под общий смех рассерженно выкрикнул Дрейн. — Я кое-что знаю…
Он провел рукой по вечно взъерошенным волосам.
— Ух ты! — Холмсу явно хотелось вывести юношу из себя. — У нас секреты!
Дрейн не клюнул на эту удочку. Он откинулся в кресле, его щеки полыхали. Гален про себя решил разобраться попозже, а не кроется ли что-нибудь существенное за этими чуть ли не мальчишескими намеками.
— А меня больше интересует золото Шаана, — заметил Милнер. — А вовсе не его письма.
Галена страшно заинтересовала эта перепалка, хотя он и постарался не выдать собственного интереса.
— Так куда же мы отправимся? — спросил он.
— В Риано, — ответил Пейтон. — В город тысячи пороков.
— Да уж трех это как минимум, — мечтательно подтвердил Холмс.
— Ми, Селия… — Милнер замешкался, задумчиво поморгал. — Ну а кто же третья?
— Эсте, разумеется.
— Ах да. Как я мог забыть ее?
— Есть способы спустить свои денежки и более разумно, — кисло заметил Киббль.
