Войдя в свою комнату, Мрачник обнаружил там очень неожиданных гостей. И очень неприятных. Даже сложно сказать, какими они были больше — неожиданными или неприятными. Наверно, всё же неприятными, потому что одним из них была Доминика Захватчица. Она сидела на остатках кровати, ударяя себя по ладони палочкой с древописью Мрачноглаза. Древописью о прибытии в Вершину. И о том старике… Другим гостем был мужчина в дымящемся наряде, как у Касимара, и в очках с множеством стекляшек. Он изучал другие палочки. Вся комната была злонамеренно уничтожена: мебель стала грудами мусора, а в стенах зияли новые дыры. Даже свалки приличнее выглядят.
— Вы почтили меня своим присутствием, ваше величество. И великодушно решили занять дизайном комнаты, как я вижу, — Мрачноглаз слегка кивнул головой.
Доминика прожгла Мрачника своими отдалёнными маской глазами, а затем обратила их на мужчину.
— Это всё что угодно, а не записи. Все символы почти одинаковые и сливаются друг с другом без какой-либо логики, — сказал он. — Так языки не работают. Это какая-то нелепость. Если это и язык, то только для письма, его невозможно прочитать, что делает его глупостью.
— Это часть моей культуры! Я должен покрыть этими символами тысячу палок, и это принесёт мне великую удачу! — Мрачноглаз возмутился таким попранием его культуры. — Всего ничего осталось!
— Лучше отбрось свои земные глупости вроде культуры и привязанностей, юный бог — они тянут тебя назад, — посоветовала Доминика, и тут же раздался Голос Всего: — Нет никакого старика и никогда не было. Других правителей у них нет и быть не может. Я — законная наследница крови.
— Вы почтили меня своим присутствием, ваше величество. И великодушно решили занять дизайном комнаты, как я вижу, — Мрачноглаз слегка кивнул головой.
Императрица неторопливо поднялась, медленно подошла к нему и отдала палку:
— Я знаю, что вы разнюхиваете по всему городу. Ищете информацию о своих соперниках? Только, если будете саботировать их — сделайте это не явно, и чтобы я всё равно получила зрелище от вашего боя.
— Вы пришли и разрушили мою комнату только для того, чтобы разрешить мне делать то, что я делал? — удивился Мрачноглаз, крутя в руках свою древопись. Но затем он решил проявить уважение, ведь он говорит с истинным правителем земель огня. — Как, эм… мило с вашей стороны, ваше величество. Спасибо, сам хотел её так обустроить.
— Это твоя временная комната, юный бог, не забывайся. Ты всё равно не проводишь в ней много времени. И помни, плетя интриги, что ты не единственный, кто это делает. Следующий мой визит может быть… другим.
Доминика ушла, оставив в комнате пустоту, которая казалась громче её величественно удаляющихся шагов. За ней последовал её человек, всучив остальную древопись парню. На переданной ему палке Доминикой было написано про какого-то старика.
Турнир проходил внутри самого дворца в огромном круглом зале, где в потолке была дыра (на этот раз предусмотренная архитекторами). В центре большой круглой комнаты располагалась круглая комната поменьше, без потолка, с белёсым волнистым полом, который казался зыбким. Пахло всё происходящее потом, железом и маслами, а в воздухе висела сухая пыль. Всё это называлось ареной.
Зрительские места возвышались ярусами. Нижний ярус был предназначен для простолюдинов, большинство из которых выглядели так, словно их сюда согнали (по той огромной лестнице). Выше располагались места для знати: удобные кресла, украшенные тканями разных цветов. В центре этих рядов находился трон Доминики — тяжёлая конструкция из обсидиана.
Распорядителем боёв был постоянно двигающийся южанин Семирамид. Он был одет в жёлтый свободный халат с открытой грудью, а из своих волос он сделал вертикальную трубу, из которой шёл дым.
Сейчас Семирамид спорил через Сэйфо со Смешинкой, рядом с которой стоял Дреки.
— Простите, но ваш Дреки не может участвовать. Турнир только для разумных участников.
Смешинка тяжело вздохнула, прикрыла рот руками (который виден сквозь её пальцы) и высоким, очень дурацким голосом заговорила:
— Пустите его, то есть меня, на арену!
Сэйфо стало очень стыдно быть частью этой ситуации, но он с усилием силы воли продолжил переводить. Семирамид сморщил всё своё лицо, пытаясь понять, это шутка или издевательство, а Смешинка всё продолжала:
