В конце нашего диалога с Евграфычем я должен был добавить что-то вроде: «если ты меня подставишь, то пеняй на себя, уъуъуъу». Это было бы логично, но… не вышло. Потому как общение с прекрасной половиной семьи Менделей совершенно выбило меня из колеи.
Ну я же живой, в конце-то концов, а тут такое! Столько внимания от молодой красивой девушки, которая к тому же…
Короче! Лиза в своём обычном состоянии, – не спящая и не под грибами Доди, – оказалась шебутным сгустком энергии и молодости. Звонким, радостным, искрящим. Щебетала без умолку, смеялась, узнавала кто я такой и что за дела у меня с её братом, а потом… пригласила на бал.
Девка явно что привыкла брать быка за рога, а Харона за весло – отказ явно что не принимался. Правда, что за бал выяснить мне так и не удалось, слишком уж спешно я покидал дом Менделей. Внимание Лизы было приятно, но всему своё время и место. Безо всяких прелюдий и предысторий, наброситься на неё прямо на глазах у брата и как давай…
Успеется, короче.
Напоследок я попросил Менделя зайти ко мне в «офис», чтобы обсудить детали «сотрудничества» и был таков.
– Как ты так быстро обернулся-то? – спросил Карякин и вгрызся в пиццу.
– Да я просто на ночёвку не остался, – ответил я, не акцентируя на этом внимание. – Пацаны, должно быть, уже завтра на вернутся, – и сам полез в коробку.
М-м-м-м… Красотища! Ассорти колбас, грибы, оливки, двойной сыр, пышное тесто и горелые такие, чёрные пузырики на корочках. А заказал я её не просто так. То есть не только потому, что вкусно и надо бы пообедать. Плюс ко всему, мне не терпелось проверить – работает ли до сих пор «Градский и КО». Редкий ресторан в Новом Саду держал своих курьеров, и до недавних пор мелочью вроде доставки пиццы занимался именно Антошка. Бедный наш бедный, жёваный Антошка. За всё время пребывания на болотах, я впервые увидел на лицах гоблинах брезгливость именно в тот момент, когда они волокли его покоцанную тушу в сторону трясины.
Так вот! Пока что облом – на доставке оказался знакомый парнишка из конторы Градского. Но ничего, ничего. Скоро всё посыплется. Дело нескольких дней, край – недели. И мы к этому времени будем готовы.
По ходу обеда, я выслушал от Карякина что произошло за время моего отсутствия и раздал ценные указания, – помимо прочего попросил их с Татьяной готовиться к очередному большому собеседованию; на сей раз на вакансию пешего курьера. Сгрузил очередную партию жабьих феромонов и впервые за долгое-долгое время пошёл домой.
Следующим пунктом в моё чек-листе был разговор с покойным графом Голубицким. Дело это не быстрое и очень деликатное, а потому хотелось побыть в тишине.
– Ваше Сиятельство? – на этот раз я явился ему в своём человеческом облике.
– Харламов?
Граф удивился настолько, насколько вообще можно удивляться чему-либо после смерти. Сейчас он сидел на той самой «смотровой площадке», которую я совсем недавно оборудовал. Моё появление, кстати, его нисколечко не смутило. Семён Андреевич взглянул на меня лишь мельком, а затем продолжил меланхолично пялиться в закат, свесив ноги в пропасть.
– Расшибиться нельзя, представляешь? – сказал он как бы между делом. – Несколько раз вниз прыгал, и очухивался на вершине. Чудно́. А ты тоже умер?
– Нет, Ваше Сиятельство, – ответил я и присел рядышком. – Я тут… присматриваю. Долгая история, если честно, и не ахти какая интересная.
– Ну да, ну да, – граф протянул растопыренную пятерню в сторону розового солнышка. – Красиво.
– Кхм-кхм. Ваше Сиятельство, а у вас есть предположения?
– Предположения насчёт чего?
– Насчёт того, кто вас убил.
Голубицкий взоржал.
– Да какие тут могут быть предположения? Садовников, с-с-с-сука.
– А за что?
– Отказал ему, – Семён Андреевич покачал головой. – Старый ублюдок совсем из ума выжил. Удумал национализацию, – последнее слово графа почему-то особенно позабавило. – Предложил мне, по сути, распилить город пополам. Отобрать у аристократов всё имущество в пользу города. Дескать, время такое.
– Почему отказались?
– А я дурак, по-твоему? Даже отбрасывая морально-этический аспект. Раз в светлую головушку нашего князя пришло такое, значит он хочет заполучить вообще всё. И если бы я ему помог, то рано или поздно он бы и до меня добрался. А так, – Семён Андреевич развёл руками. – Гвардия без моих людей такое провернуть не сможет. Мои люди идейные, а его на зарплате. Если восстание полыхнёт, первыми буйну головушку князя толпе вынесут.
Интер-р-р-ресно.
– Идею свою он забросил, – продолжил Голубицкий; явно заскучал в одиночестве. – А меня, видишь, убрал от греха подальше. Чтобы про его планы в народе не прознали.
– А ваш сын? – уточнил я. – Он в курсе?
– Нет.
– А вдруг князь не в курсе, что он не в курсе и решит закончить начатое?
– Обязательно решит.
– Так надо же предупредить Андрея!
Графа аж передёрнуло.
– Погоди… ты что, можешь с ним связаться?
– Ну да.
– Отсюда?
– Да.
