Горячий душ барабанил ему по затылку. Спина уже покраснела и аж чесалась от стерильности, но смыть с себя позор так и не получалось. Да, вчера Вадим Евграфович действительно отличился.
– Пятёрочка…
По всей видимости, наконец-то прошло достаточно времени, чтобы барон окончательно выкинул из головы авантюру с Младшими, обыск гвардейцев и таинственного Харона. На этой почве у Вадима Евграфовича, что называется, отлегло. Нервы успокоились, жизнь заиграла прежними красками, и Благородие явно позволил себе лишнего. А потом ещё немного сверху. И ещё.
Но апогеем стал их с друзьями ночной поход в пивной паб. Ворвавшись в заведение, Вадим Евграфович с порога налетел на официантку, которая разом несла к столику шесть кружек пенного. Пиво, понятное дело, расплескалось. Официантка облилась, Мендель тоже уделался с ног до головы, и дело вроде бы житейское. Не он первый, кто случайно толкает официанта и не он последний. Но то, что случилось после…
– Ох…
Вместо того чтобы просто извиниться, Вадим Евграфович пропел: «Пятёрочка вы! Ру! Ча! Ет!», – а затем сунул официантке в декольте пятитысячную купюру. А вот оценила ли она? Смеялись ли его спутники над изысканной остро́той барона или над ним самим? А хотя какая разница?! Он же аристократ! Барон! Такое поведение недостойно его статуса!
– О-хо-хох, – ещё раз вздохнул Мендель и выключил воду.
Пора возвращаться в мир, даже если он тебя презирает. Вадим Евграфович вытерся, оделся в чистое и вышел из своей комнаты. Теперь его путь лежал на кухню, где домработница по обыкновению приготовила плотный субботний завтрак – бекон, яйца и драники. Однако проходя мимо холла барон вдруг услышал знакомый голос:
– Хреново выглядишь, Мендель.
– Как?! – Вадим Евграфович вытаращил глаза на незваного гостя. – Как ты сюда попал?!
– Через дверь, – ответил Харон и шагнул ему навстречу. – Настала пора вернуть должок. Надеюсь, ты собран…
– Погоди… Что?! Куда?!
Харон довольно грубо взял Его Благородие под локоть, вывел на улицу, а дальше жизнь превратилась в какой-то сюр. Прямо у его крыльца стояло одно из тех болотных чудищ, о которых последнее время говорил весь город.
– Так это ты Харламов?!
– Ой-ой-ой! – плеснул руками Харон. – Меня раскрыли, – а затем достал из кармана флакончик с прозрачной жидкостью и пару раз пшикнул Менделю прямо в лицо.
– Что это такое?!
– Залезай.
– На вот ЭТО?!
– Да.
– Но…
– Залезай!
Будучи аристократом далеко не в первом поколении, Вадим Евграфович конечно же имел навыки верховой езды. Однако залезать на чешуйчатого оленя всё равно было страшно. Но! Не подчиниться Харону ещё страшней.
– Куда мы едем?
– На срочный вызов, – ответил Харламов.
И понеслась дорога верхом на оленегаторе через весь Новый Сад к Трассе. Лучшая часть пути, потому что дальше:
– Одень вот это на голову, – Харон протянул ему холщовый мешок. – И не подглядывай.
И непонятно: то ли хорошо, что Вадим Евграфович не успел позавтракать, а то ли наоборот плохо. Обливаясь холодным потом, Его Благородие скакал непонятно куда и непонятно зачем. Его мутило. Его трясло. Ему было настолько плохо, что он даже сумел простить себя за выходку с пятёрочкой.
Но вот, тряска наконец-то закончилось, Харламов сдёрнул мешок с его головы и…
– А-ААА!!! – заорал Мендель.
Вокруг были гоблины. Очень много гоблинов…
Объясниться с Менделем обязательно стоит. Но потом. Сейчас же, когда барон достаточно насмотрелся на полуразрушенный форт Разящего Весла, толпу пленных гоблинов Зуба и армию моих красавчиков, я проводил его в сруб. Сруб… чёрт возьми, как бы наладить каменное зодчество? Несолидно Владыке сидеть в грёбаной избе. Да и потом, у меня нет причин не верить Хозяйке насчёт костяных бабуинов. Опасность же? Опасность.
Так что нам нужна крепость! А мне если и не дворец, то хотя бы храм какой-нибудь.
– Ему совсем плохо, – я указал на Игоря. – Поэтому мне пришлось привезти тебя сюда, уж извиняй. Побоялся, что малой может не пережить дорогу.
Мендель поправил очки, пробурчал себе под нос о том, что сам едва не отъехал по пути, – Его Благородие весьма отчётливо благоухал свежим перегаром, – и двинулся к трону.
А маленький гоблинёнок тем временем свернулся калачиком на сидушке. И выглядел он действительно неважно. По всей видимости ту энергию, которая предназначалась на его чудесное исцеление, Хозяйка слила на червя. Либо же я неправильно прочитал её план, не суть…
Из-за болезненной худобы глаза Игорька казались непропорционально большими. Вот только потухшими и безразличными; в них не читалось вообще ничего. С самого момента «эвакуации» малой не проронил ни слова. То ли не имел на это сил, то ли вообще пребывал в забытье. Ах, да! Ещё момент: цвет кожи у него был очень интересный. Тёмно-синие гоблины мне до сих пор не встречались, а этот что оттенком, что фактурой напоминал ягоду голубики. Избранный, блин. Для чего избранный? Кем избранный? Ладно, посмотрим.
– Ну что? – спросил я у барона после того, как тот провёл беглый осмотр. – Справишься?
– Справлюсь, – ответил Вадим Евграфович и наложил на больного руки.
