– Э-э-э! – крикнул я на Шамурскую, когда та прицелилась в убегающих гопников. – Не убей! Не в том была задумка!
– Не убью, – улыбнулась гоблинша. – Не переживайте, Владыка, – и отпустила тетиву.
Призрачный снаряд пронёсся по пустой парковке. Стрела летела прямо в спину толстячку, что замыкал отступающую процессию. Ещё мгновение, и она должна была вонзиться в пухлую спину, но вдруг…
Вз-з-з! – Шампурелла ярко моргнула и исчезла. И тут же, – Вз-з-з! – появилась на месте стрелы. Хорошенько размахнулась ногой и вместо смертоубийства дала гопнику подсрачник.
– УИ-и-и-иИ! – завизжал тот от неожиданности, резко сменил траекторию и со всей дури влетел в остановку.
Затем тряхнул головой, обернулся, взвизгнул ещё раз и умоляя подождать ломанулся вслед за своим прайдом. Шампурелла же развернулась, прицелилась в меня и, – Вз-з-з! – портировалась обратно.
– Ай да имба, – улыбнулся я и потрепал лучницу по гриве.
Н-да… А ведь действительно имба. Не знаю пока, где именно содержат гоблинов-рабов, но у меня теперь есть всё для прорыва в любое, блин, самое защищённое место на свете. Грёбаный локомотив, который в теории способен проломить любую стену и маленькая зеленокожая диверсантка, способная мгновенно перемещаться в пространстве. И что-то я уже не завидую гвардейцам господина наместника. Тяжко им придётся…
– Смерть, – сказала Шампурелла.
– Ну охренеть теперь, – взъерошил мокрые волосы Женёк. – И что это значит?
Распаренный великан совсем недавно вышел из душа. И теперь, обернув полотенце вокруг выпуклой талии, нависал над крохотным кофейным столиком, за которым Её Благородие Шамурская раскладывала карты. Гадать училась. От скуки видимо, ага.
– Смерть это не обязательно что-то плохое. Погоди! – гоблинша схватилась за инструкцию и начала судорожно читать. – Так… ну да! Вот видишь?! Это символ трансформации, глобальных перемен, конца старого и начала нового…
– Хм-м-м. Запаздывает что-то твоё гадание, – при помощи мизинца и остервенелого бошкотряса Женёк начал выгонять из уха воду. – Трансформация уже свершилась, куда дальше-то? Ты мне знаешь, что лучше? Ты мне лучше на любовь погадай!
– Сделай точный запрос, – гоблинша сгребла старую раскладку со стола.
– Уважаемая колода, – подыграл Удальцов, – когда я найду себе девушку? Хорошую чтобы? И чтобы добрую, и ласковую, и сисястенькую по возможности?
– Смотрим…
Шампурелла сосредоточенно перетасовала колоду и начала раскладывать карты. Причём спустя каждую она прерывалась, чтобы подсмотреть значение в книжке-справочнике.
– Сначала твоё прошлое… так… это у нас перевёрнутая колесница. Смотрим: не увенчавшиеся успехом попытки. Было такое?
– Было, – ухмыльнулся Женёк и явно что заинтересовался; как будто бы начинал верить картам.
– Теперь настоящее. Дьявол. Смотрим… Дьявол это у нас страх, зависимость, искушение. М-м-м-м… Может ты боишься, что не сможешь найти себе подходящую девушку? Или что сможешь найти себе девушку вообще?
– Слышь?! Ты давай там не размышляй, а будущее выкладывай!
– Будущее. Хм-м-м-м…
Тут вдруг оба замолчали. Мне тоже стало интересно, и я заглянул Шамурской через плечо. На стол легла карта с изображением красивой молодой девахи верхом на льве.
– Аркан «сила», – объяснила гоблинша.
– А чо сила-то?! Чо сила?! У тебя тут всё наоборот в этой тарé хреновой! Если смерть – это зашибись, то сила тогда, значит, чо? Плохо? Всё, звиздец, приплыли?
– Да погоди ты, дай почитать.
Читала Шамурская несколько минут; Удальцов успел сходить переодеться и теперь весь из себя красивый и пахучий опять нависал над гоблиншей.
– Ну?
– Гхым… я склонна трактовать так, – Благородие постучала пальцем по изображению девушки. – Зазноба твоя близко. Прямо вот ближе некуда. Причём ты её как будто бы уже знаешь.
– Та-а-а-ак, – кивнул Женёк. – Предположим. А лев во всей этой композиции тогда кто?
– А лев это её родители.
– И на кой-чёрт мне её родители?
– М-м-м… А может быть ты знаешь не её, а её родителей…
– Ну понятно, – Женёк махнул рукой. – Пальцем в небо. Какие-то расплывчатые формулировки, обобщения и вообще… манипуляции! Психологическое, блин, воздействие!
– Чего?
– Того! Я так-то много чьих родителей знаю! Буду теперь думать об этом, накручивать себя, по итогу сойдусь с чьей-нибудь дочкой, а ты у нас великая гадалка будешь!
– Эй! – вспыхнула Шампурелла. – Ты сам просил погадать!
– Я просил погадать, а не…
Дальше понеслась потешная ругань. Я лишний раз порадовался тому, как сильно дорога сблизила Женька с синеволосой гоблиншей, и снова подошёл к окну.
А окна из нашего гостиничного номера выходили прямиком на столичный вокзал. Вот он, будущий убийца моего бизнеса на оленегаторах. Стоит весь из себя тёмный, мрачный и заброшенный. Но как только война закончится, – я уверен! – поползёт железка отсюда и прямиком до Рубежного. И хрен ты её остановишь.
Что ж…
Очень надеюсь, что к тому времени я уже обзаведусь другими делами, и что извоз не всегда будет моей единственной кормушкой.
