Ладно, чёрт с ним. Пора выдвигаться на разведку; и так уже много времени на пустяки угробили. День приезда не в счёт, второй отдыхали, а сегодня уже получается третий. Пора…
В Столице было хорошо. В Столице было красиво. А ещё на удивление спокойно: чуть ли не первым делом я спросил у персонала гостиницы куда не следует совать свой нос приезжему, который не в курсе местных разборок. На что мне ответили, что сейчас безопасно везде.
У наместника с Младшими, мол, перемирие. Первые официальные переговоры с момента Исхода и весь город затаил дыхание – ждёт теперь, чем всё закончится.
Так что никаких столичных разборок я пока что не увидел. Ни баррикад, ни раскуроченных улиц, ни спешащих к месту бойни карет скорой помощи. Кому угодно можно было невозбранно шастать где угодно, не опасаясь проверок и… с одной стороны это хорошо. Для моей нынешней миссии. А вот для всего остального ой как хреново. Ведь если две сильнейшие фракции этого мира действительно объединятся, то всё будет решено. Они подомнут под себя всё иномирье, а по несогласным проедутся катком.
И как будто бы я вовремя сюда приехал. Что именно нужно сделать я пока не понял, зато понял, что что-то обязательно нужно сделать. В конце концов, не зря же я присутствовал на занятиях «Школы Диверсии имени Андрея Голубицкого».
Но об этом чуть позже…
– Стоп, – скомандовала Шамурская. – Это здесь, прямо за углом.
А в воздухе действительно чем-то таким запахло.
– Серьёзно? – уточнил я. – Что, прямо в черте города?
– Раньше черта города была далеко отсюда, – ответила гоблинша.
А затем к моему стыду и стыду Харламова устроила экскурс в прошлое Столицы.
Так вот. Оказалось, что свиноферма, на которой нынче содержатся гоблины, была чуть ли не первым строением этого мира. Изначально она находилась довольно далеко от центра Столицы, но город всё разрастался и разрастался, и вот.
Со временем её закрыли, потому как жильцы соседних домов начали жаловаться на вонищу, – да и санитарные нормы никто не отменял. Но теперь, в условиях пост-Исхода, ферму открыли вновь. И заодно, – ай да выдумщики! – совместили её с местом концентрации гоблинов. В одном ангаре розовенькие, в другом зелёненькие, и всё это за высоченной стеной и рядами колючей проволоки.
Чем дальше, блин, тем удивительней становится.
– Так, – сказал я. – Надо бы сперва понять сколько охранников на входе, – затем высунулся из-за угла и: – Ой…
Сразу же за детской площадкой многоквартирной высотки начинался забор из бетонных блоков. Да-да, тех самых, похожих на заветренную шоколадку. Поверху действительно шла колючка, а метрах в пятидесяти от нас располагалось каноничное КПП с будкой и шлагбаумом.
Но удивило меня не это. Удивило меня то, что прямо сейчас происходило у КПП.
– Отойдите! – орал один из охранников, обращаясь к молодой черноволосой девушке, а та:
– Твари! – кричала ему в ответ. – Сволочи! Нет у вас ни стыда, ни совести, ни сердца!
– Девушка, это закрытая зона! Отойдите!
– Как вы своим детям в глаза смотреть можете?!
Но вот, словесная перепалка подошла к концу и начались активные действия. Девушка хорошенько размахнулась и метнула через шлагбаум ведро. Ведро шлагбаум успешно перелетело, упало на асфальт и взорвалось брызгами красной краски, а девушка тем временем уже развернула плакат и начала скандировать:
– Долой рабство! – и ещё: – Свободу гоблинам!
Само собой, охранники двинулись на неё. Без злобы; обречённо так. Мол, работа есть работа и эту городскую сумасшедшую придётся задержать. Но!
– Твою мать! – крикнул у меня над ухом Женёк и рванул на помощь.
Всё произошло так стремительно, что я даже потерялся чутка. Вот Удальцов тормозит рядом с девушкой, вот охранники понимают, что дело-то оказывается серьёзное и начинают выхватывать стволы, вот Женёк хватает девушку на руки, и вот они вместе здесь.
– Что… как… где… Ой!
И это «ой» меня, по правде говоря, убило. Черноволосая удивлялась не тому, что её только что вытащил из беды маг скорости, которого она видит впервые в жизни. О, нет! Она удивлялась Шампурелле.
– Привет, ма-а-а-аленькая, – девушка присела рядом с Её Благородием на корточки. – Привет, моя хорошая. А как ты здесь оказалась? Не бойся!
– Да я… кхм, – видно было, что гоблинше от такого сюсюканья в крайней степени неловко. – Да я и не боюсь особо.
– Это хорошо! А как тебя зовут?
– Шам… э-э-э… Елена Константиновна Шамурская.
– Ух ты! – не оставляя ужимки актёра ТЮЗа, девушка покачала головой. – Какая у нас тут серьёзная ба-а-арышня! Ну раз ты так, тогда я тоже полностью представлюсь. Маргарита Арсеньевна, – черноволосая протянула гоблинше руку, – Карякина…
Когда дядь Сеня волновался насчёт того, что дочь уехала в Столицу и теперь не учится, воображение рисовало мне как она тонет в пороках. Тусовочки всякие, разгульный образ жизни, а может и того хуже.
