А Удальцов с Карякиной уже были здесь; ждали. Маргарита Арсеньевна вся из себя нетерпение, а Женёк явно что потерян. Удивительное дело – только что устроил в Столице одну из самых крупных заварушек в её истории, а тут вдруг стоит, робеет, мнётся чего-то. Поиграть что ли в сваху?
Ладно! Потом как-нибудь. Наверное. А сейчас:
– Ну что, господа? – улыбнулся я. – Пора вызволять гоблинов?
Низкие тучи были подсвечены оранжевым электрическим заревом города. Но кое-где, – точечно, – это зарево было заметно ярче. Наша работа. Полыхает Столица, горит вовсю. Надеюсь только, что по нашей вине не погибнет кто-нибудь из гражданских.
А хотя… не должны ведь. Всё-таки Шамурская устраивала пожары в пустых комнатах на верхних этажах. Нам нужен был кипиш и не более.
– Смотри.
Из-за угла мы пронаблюдали за тем, как со свинофермы выбежал десяток людей в форме гвардии, а следом через шлагбаум выехал фургончик формата «автозак». Должно быть, на нём гоблинов катали на работу и с работы. Итого: по всему понятно, что в глазах гвардии свиноферма не является стратегическим объектом, и можно на него положить. Все срочно ломанулись на подкрепление, и остался на воротах один седоусый старичок.
Дед тоскливо светил фонариком вслед товарищам. Осанка ни к чёрту, форма висит на плечах; мне даже жалко его почему-то стало.
– Продолжаем наблюдение.
Посматривая на часы, я ждал что на помощь к дедуле придёт хоть кто-нибудь, но нет. Шаркая по асфальту, он двинулся закрывать ворота. Затем в окне сторожки зажёгся свет и судя по силуэту ветхий гвардеец сел разгадывать кроссворды. И вот что мне с ним теперь делать? Героически победить? Не так я представлял себе эпическое освобождение рабов, ой не так.
– Как будто бы всё слишком просто, – сказал я. – Проверим, – и первым зашагал к КПП.
Иду. Шаги по асфальту прокатываются эхом, фонарь над колючкой мигает. Сопротивления – ноль. Из неприятных ощущений разве что усиливающийся запашок навоза, да сомнения насчёт деда. С другой стороны, не разворачиваться же теперь? Не отменять же операцию, из-за которой так долго пёрся в Столицу?
Иду.
Иду, иду, иду. Не таясь, прошёл вдоль всего забора по улице, обогнул шлагбаум и встал у двери в сторожку. Старый, видать, совсем в глаза долбится, раз до сих пор меня не заметил. Ну а чего теперь делать? Стучусь. Надо дедушку как-то так аккуратно обезвредить или припугнуть, потому что мало ли какие у него там внутри каналы связи есть. Вдруг помощь свистнет?
– Кто там?! – крикнул дед.
А я молчу. Жду.
– О-о-ох, – сперва послышался скрип табуретки, затем шарканье ног и вот, дверь открылась. – Тебе чего?!
Неловко как-то, право слово. Никогда раньше за собой такого не замечал. Но миссия обязательно должна увенчаться успехом, а потому надо бы сделать посерьёзней рожу.
– Где вы содержите гоблинов? – спросил я.
– Ой! – поморщился дед. – Иди, а?
Затем попытался захлопнуть передо мной дверь, но не тут-то было. В последний момент я успел подставить ногу. И спасибо моим говнодавам со стальной вставкой – ничего не почувствовал, хотя старик силы явно не рассчитывал.
– Слышь! – усатый снова распахнул дверь настежь. – Мальчик, иди отсюда нахер, пока я тебе бока не намял!
Ну вот, так-то лучше. Оскорбление плюс угроза; за такое можно с чистой совестью начинать агрессировать в ответ.
– Я спросил: где вы содержите гоблинов?
С тем я протянул руку в сторону и призвал весло, а дед…
– Ох, – дед схватился за сердце.
– Что с вами?
– Фух… Эх…
– Вам плохо?!
А тут ещё и Женёк решил проявить инициативу. Причём лишнюю. Судя по нашим разговорам в гостинице, я уже давно понял, что Удальцов спит и видит, как бы ему протестировать новый дар на бетоне или кирпичной кладке. И вот он, получается, удобный случай.
Сперва позади меня раздался характерный свист, с которым туша Удальцова берёт разгон, а затем… не взрыв, конечно же. И даже не грохот. Каменный стук осыпающейся стены, – предположительно, с таким же звуком сношаются каменные големы.
Женёк с разбега проделал новый вход на территорию свинофермы, а деду от этого зрелища стало совсем хреново. Гвардеец слился цветом лица с седыми усами, облокотился на дверь и начал потихонечку сползать вниз. Ещё и руку так жутко скрючил, – ту самую, которой за сердце держался.
– Э-э-э-эй…
Лечить?
Было бы круто, но всё что гоблины успели намолить за последние дни я сливал на собственное развитие. Потому что пора бы уже, не правда ли? У меня вон, Шампурелла на одном уровне со мной тусуется, а Додя вообще выше; несолидно как-то для Владыки получается.
– Держись, дед, – сказал я и перешагнул через его ноги в сторожку. – У тебя лекарства есть?!
Вместо ответа гвардеец принялся тяжко дышать, – будто рваный насос-лягушка в себя воды набрал.
– А-а-а-ай, чёрт!
Переворачивая всё на своём пути, я искал хоть что-нибудь. Хотя бы бутылку с водой, чтобы освежить старика. На столе – ничего. В ящиках тоже ничего. От отчаяния я начал взламывать железный шкафчик…
– Харон! – раздался крик Риты Карякиной за спиной. – Ты что творишь?! Пошли уже скорее внутрь!
– Погоди!
«Вот зараза бессердечная», – подумалось мне, а она:
