С другой стороны, собрание совета было необходимо с символической точки зрения. Ведь сколько всего произошло! Смерть князя, освобождение городских гоблинов и прочее, прочее, прочее. Плюс влияние Опездолов следовало несколько притушить, ибо Владыка снова здесь. Владыка рулит, решает и командует парадом, – некоторые могли об этом позабыть.
– Мшищи, – я ещё раз покатал слово по нёбу. – Нет, плохо. Представьте, как это слово будет прописью смотреться. Там даже врач не расшифрует.
От гоблинов на собрании присутствовали Додя, Жабыч, Розочка, Игорь, – я настоял, – и ещё несколько зеленокожих инфлюенсеров. Кто они такие и чем занимаются ни имею ни малейшего понятия, но раз вождь сказал что надо, значит надо.
И кстати, про вождя. Новая ручища у Жабыча была просто загляденье. Худенькая в районе предплечья, – здесь Игорю опять пригодились колья от палаток, – она постепенно увеличивалась и обрастала деталями, а вместо кулака заканчивалась мясорубкой. Настоящей, блин, мясорубкой. Старой такой, ручной, свёрстанной целиком из нержавейки.
Да, с прикладной точки зрения эта модификация Жабыча была не так страшна, как тот же гигантский топор, которым он обычно машет. Но было в ней что-то… деморализующее. То есть от одного вида этой руки-мясорубки противник должен был уразуметь, что вождь Разящего Весла – отбитый на голову садюга, и лучше бы с ним не связываться.
– Владычинск! – в азарте крикнул сэр Додерик.
– А может быть что-то связанное со стоянкой?
– Стоячинск!? – посыпались названия. – Стоючинск!? Стойск!? Стойинск!? Стоянкоград!?
– Большой Стояк! – вдруг крикнула Розочка, которая до сих пор не накинула ни единого варианта, а тут вдруг разродилась.
Крикнула, значит, а потом улыбнулась всем собравшимся. Кто-то из собравшихся смутился, кто-то пришёл в ужас, но равнодушным не остался никто. Особенно учитывая, что по лицу главы Инквизиции сразу не понять: то ли она включилась в мозговой штурм насчёт названия города, а то ли просто выкрикнула то, что ей сейчас на ум пришло.
– Хм-м-м, – а вот я задумался. – Вообще неплохо. Название отражает эдакую мужскую силу, а значит и всё мужское в целом: агрессивность, доблесть, честь, прямолинейность… Вот только «Стояк» это уж как-то совсем в лоб. Быть может лучше Большой Стоян?
– Да! Да! – закричали гоблины. – Ура Владыке! Ура Большому Стояну!
– Закончил? – спросил меня Голубицкий и поправил очки; прям злая училка.
– Ага.
– Тогда, быть может, поговорим о серьёзном?
– Андрей, я тебе уже в сотый раз говорю, что всё это есть переливание из пустого в…
– Я про глобальное хочу обсудить, – перебил меня граф. – Какие у тебя планы на Новый Сад?
– Кхм… а у тебя?
– Я хотел бы стать его новым правителем.
Оп-па! Так… а вот это сейчас плохо. Это недопонимание из разряда критичных. Пару раз стукнув кулаком по столу для привлечения внимания, я гаркнул:
– Вышли все!
И все начали выходить.
– Мендель, стоять! Нужна беспристрастная сторона.
– Беспристрастная? – хмыкнул граф. – Ты женат на его сестре.
– Вот именно. Ты только глянь, как он на меня смотрит. Посмотри-посмотри! Как на живодёра на какого-то. Так что спешу тебя успокоить: в нынешнем настроении Вадим Евграфович скорее твою сторону примет.
– Ну допустим.
Несколько минут мы просидели в молчании, ожидая пока большой зал опустеет. И наконец:
– Пообщаемся, – сказал я. – Итак, Андрей, ты серьёзно хочешь перехватить у меня власть над городом?
– Хочу.
– А я не хочу. Будем договариваться…
– … ну давай теперь раз на раз выскочим и на кулаках поп***ся? – предложил я. – Дуэль не желаете, Ваше Сиятельство?
– Не рекомендую, – вставил своё слово Мендель.
Н-да-а-а… не ожидал я, что так произойдёт. Два амбициозных человека пытаются поделить власть. Вот только не надо сейчас про шкуру неубитого медведя! Наоборот, очень даже хорошо, что мы разбираемся с вопросом на берегу, ведь по факту оно было бы куда сложнее.
Но к теме.
Андрей хотел быть правителем Нового Сада, и я хотел. Для Андрея это шанс всей жизни, и для меня тоже. Мне нужно и ему нужно. Я не хочу уступать, и он не собирается. Казалось бы, что тут сложного!? В таких ситуациях начинается мордобой и побеждает сильнейший. Иного выхода не предусмотрено.
Но у нас-то… у нас-то с Голубицким хорошие отношения! Тёплые и я бы даже сказал, что почти что дружеские. Он делал мне добро, а зла не делал. С моей стороны всё было абсолютно также.
Чёрт…
Отцу его нажаловаться что ли? Подкопить на Чудо и призвать Семёна Андреевича бесплотным духом в зеркале, чтобы сынишку образумил? Ну… это я шучу, конечно. Много за великими императорами грешков водится, но вряд ли кто-то из них был ябедой-карябедой.
– Андрей, я не буду предлагать тебе откуп и какие-то супер-условия, понимаешь? Бери то, бери сё, и это тоже бери. Не должен я этого делать. С чего бы вообще? С того, что ты что-то хочешь? И с того, что я пытаюсь с тобой не конфликтовать?
– Погоди. А как иначе? Предлагаешь мне покорно ждать, когда моей семье что-то перепадёт с барского стола? С концепцией переговоров вообще знаком?
– А давайте бросим монетку! – вмешался Мендель.
