Спорить я не стал. Тенями, – чтобы было побыстрей, – я пересёк добрую половину города и залез на первую попавшуюся вышку. Посмотрел. Охренел. Весь горизонт к северу от стоянки Разящего Весла был белым от костей…
Это не миграция даже. Это какая-то наземная мурмурация – орда бабуинов заполонила собой болото насколько хватает глаз. В уме не укладывается, как такое количество существ смогло пройти вместе хоть сколько-нибудь. Потому что…
– Что они вообще ели в пути? – Вадим Евграфович явно разделял моё недоумение по этому вопросу.
– Видимо, как саранча перемалывали всю встречную органику, – ответил я. – А там, глядишь, и друг дружкой похрумкать не брезговали.
– Столько вопросов…
– И не говори. Где их столько народилось? И почему именно сейчас? Зачем? Может это традиция у них такая? Как только поголовье достигает критической массы, отправляться в самоубийственный рейд.
– Почему «самоубийственный»?
– Слушай… Ну потому что я не верю в то, что им хватит сил вернуться обратно в родные горы. А особенно тем же самым путём, где жрать теперь будет нечего. Опасности этот факт не умаляет, согласен, но бабуины уже не жильцы. О! Слушай! А может это какой-то природный механизм по контролю численности?
– Болезнь какая-то? – подхватил тему Мендель. – Вирусняк?
– Или вообще паразиты в мозгу…
ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! – раздался очередной взрыв. Укушенный баф-пчелой сэр Додерик нынче был главным героем дня. И бабуинов он раскидывает пачками, и на жену его теперь весь клан слюни пускает, и с Владыкой на короткой ноге. К успеху пацан идёт, и не остановить его теперь никак. А ведь совсем недавно последнюю жабу без соли доедал.
– С другой стороны, – продолжил Мендель. – Если популяция достигает критической массы, значит хорошо живут, собаки.
– Явно, – кивнул я. – Мы же не знаем, что там, за северными горами, верно? Может быть там Рай на земле. Молочные реки, кисельные берега и плантации арктических бананов, которые по двенадцать раз в год плодоносят…
ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! – и снова громыхнуло.
– М-м-м-м нет, – чуть поразмыслив, отмахнулся Вадим. – Если так хорошо живут, то почему не развиваются? Отстоящий палец есть, речевой аппарат присутствует, простейшие коммуникации внутри стада налицо. Так что точно нет. Тут что-то другое. А может, они сами от чего-нибудь спасаются?
Но стоп…
Согласен! Осада – не самый удобный момент для всяких таких размышлений и неспешных досужих бесед. Но что нам с Менделем ещё оставалось делать?
Время чуть за восемь вечера, середина лета, и солнце даже не думает садиться. В темноте, да при правильном освещении, я бы поигрался с тенями. Но спрыгивать вниз, в это месиво… ну уж нет. Спасибо. Меня там тупо числом задавят.
Вот и оставалось нам с Вадимом Евграфовичем наблюдать с одной из вышек за тем, как проходит осада. И со стороны, должно быть, смотримся мы немного комично, ведь Мендель на всякий случай врубил боевую форму.
– Лосины не жмут? – я решил сменить тему.
– Это не лосины, Харон! Это плундры, сколько раз говорить?!
– Допустим. А под плундрами у тебя что? Вот это вот, фиолетовенькое.
– Это чулки…
– Ещё лучше.
ДЫ-ДЫ-ДЫЩ!!! – часть той энергии, что гоблины намолили ещё до начала осады, я уже слил на сэра Додерика и нисколечко об этом не жалел. И даже не потому, что он был нашим главным оружием массового поражения. Дело в том, что он буквально стоял между нами и бабуинами.
Без дара Верховного Жреца соприкосновение с противником случилось бы уже давно.
Объясню. Вплоть до сегодняшнего дня я думал, что это гоблины наплевательски относятся к собственной жизни. И как же я ошибался! Вот! Вот кому действительно насрать – будет он жить или умрёт.
Бабуинам было не западло утонуть ради сомнительной цели. То есть занырнуть на дно рва и остаться там навсегда, лишь бы сородичи прошли по их спинам. Как итог – ров пересох за счёт трупов. Твари толпой ломились в одно и то же место, карабкались друг по другу и собирались в эдакие полуживые-полумёртвые горки.
Этим «горкам» разрешалось вырасти до высоты трёх-четырёх метров, – то есть почти добраться до верхней точки частокола, – после чего сэр Додерик выращивал под ними грибницу и взрывал бабуинов к чёртовой матери. А затем всё повторялось снова. И снова, и снова, и снова. В среднем, взрывы громыхали с периодичностью в минуту.
Но! Приписать все заслуги по обороне стоянки одному лишь Доде нельзя. Всё-таки без подпитки божественной энергией и без усиления со стороны Батяни, он бы выдохся уже полчаса назад. Да и остальные старались как могли, в конце то концов.
Шампурелла с лучниками вот, например. Стреляли на скорость, – то есть вот вообще не глядя. С такой плотностью атакующих, куда снаряд ни пошли – всё равно в кого-нибудь попадёшь.
Учитель младших классов Портак тоже ультовал. Два его огненных клона месились с бабуинами под стенами города. Проигрывали, возрождались, снова проигрывали, и снова возрождались. Где-то там же носился ручной пенёк шамана Пучеглазой Лисицы. И где-то там же бесстрашный вождь Разящего Весла махал гигантским топором.
