Отступая квартал за кварталом, гвардия упёрлась в набережную, и единственный шанс спастись теперь – короткими перебежками добраться до особняка Садовникова. Самого укреплённого здания во всём городе после казарм, которые теперь отрезаны окончательно.
– А-ы-ы-й! – Гордеев взревел от досады и прекратил кастовать.
А дальше было мясо.
Отряду предстояло спускаться вниз по пожарной лестнице безо всяких площадок, – длинной и прямой. Смельчаков, которые решились лезть первыми, прикрывали с крыши, но всё тщетно. Одного начали рвать ещё до того, как его ноги коснулись земли. Ещё двое пали под натиском толпы, но бо́льшая часть гвардейцев всё-таки смогла спуститься.
Перебежка до особняка Гордееву не запомнилась. Отчасти из-за перехлёстывающего через край адреналина, а отчасти потому, что пространство вокруг него разрывалось от слепящих разноцветных спеллов.
Но факт есть факт. Добрались.
Правда, в конце пришлось целую минуту долбиться в двери и кричать, чтобы их впустили. Свято место пусто не было. Госпожа Садовникова с детьми уплыла из города на первом же судне, а вот обслуживающий персонал особняка и некоторые прохожие, которым посчастливилось успеть забежать внутрь, уже облюбовали твердыню.
– Что там? Что там?
Гордеев молчал. Разводить оптимизм на пустом месте и подбадривать кого-то не было сил, а честный ответ… в этой ситуации лучше уж никакой, чем честный.
Гвардию проводили в тот самый зал, где неделю назад был устроен судьбоносный бал, и разместили на диванах. Усталость навалилась на Сергея Игнатьевича разом и, кажется, он даже провалился в сон. А очнулся лишь тогда, когда вернулись его парни из пригорода. Хоть что-то позитивное среди этого мрака! Гвардейцы не только выжили, но и каким-то чудом додумались бежать именно сюда.
Вот только судя по их лицам…
– К атаке на город присоединились гоблины.
– Ха! – защитная реакция психики внезапно сделала Гордееву очень смешно. – Ах-ха-ха-ха! Ну что, ребят?! Было честью служить с вами… или как обычно говорят в таких случаях?
– Погодите, Сергей Игнатьевич. Дело в том, что гоблины убивают обезьян. Собственно говоря, мы только благодаря этому и выбрались.
– А вот это уже интересно, – сказал Гордеев. – Но один хрен непонятно. За мной! – и повёл своих людей на второй этаж.
Выбрал комнату с видом на набережную, сорвал к чёртовой матери шторы, раззявил окна и принялся наблюдать за тем, что происходит снаружи. А снаружи, – вот так диво, – происходило именно то, о чём доложили его разведчики.
Толпа зеленокожих ублюдков теснила толпу костяных ублюдков, и явно что преуспевала. И не теснила даже, а прямо вот перемалывала. С задором и огоньком, да ещё и технично так. Но что самое удивительное – с магией!
С соседней улицы гремели взрывы. Огненные клоны в спайке с глазастым пеньком собирали на себя толпу, после чего что-то настолько быстрое, что аж невидимое, врезалось в эту толпу и оставляло после себя костяное крошево.
А вон там группа наглухо отмороженных гоблинов, вокруг которых вьются то ли пчёлы, а то ли мухи. Почему «отмороженных»? Да потому, что ведут они себя, как пьяные фанаты. Без построения, без тактики и без страха, по одному и наудачу прыгают в толпу неприятеля, но раз за разом выбираются из неё живыми. Истекают кровью, но при этом ржут.
Чёртовы берсерки, не иначе!
– И что всё это значит? – спросил Сергей Игнатьевич, хотя даже не рассчитывал услышать ответ.
Так же, как и он сам, его ребята были заворожены зрелищем.
Но дальше – ещё страньше!
Со скоростью несколько десятков метров в минуту, гоблины двигали линию соприкосновения вдоль по улице. У гвардейцев на этом представлении были лучшие места, и наблюдать за ним было одно удовольствие. Но следующий акт привёл их в неописуемый восторг.
На другой стороне улицы, точно так же прорываясь вперёд, появились люди.
– Это кто? – и опять вопрос без ответа.
Прямо перед особняком князя, бабуинов зажали с двух сторон и прессовали, прессовали, прессовали. А главная интрига – что же будет, когда люди встретятся с гоблинами. Гордеев аж дыхание затаил, но… спокойно досмотреть это шоу до конца ему не дали.
Смутно знакомый парень в чёрном плаще, который до сих пор месил бабуинов веслом наравне со всеми, вдруг остановился, отстранился от боя и поднял на Гордеева глаза. Сперва помахал рукой, а затем начал подходить ближе.
– Так это же…
– Дядь Серёжа, привет! – крикнул Харламов, стоя под окнами особняка и утирая с лица кровь. – А скинь попить?!
Итак. По итогу: чем костяные бабуины отличались от безмозглых мобов из какого-нибудь кровавого слэшера? Да тем, что мёртвый моб полежит себе тихонько, затем поморгает и вежливо пропадёт, – как будто бы не хочет никого лишний раз беспокоить. Этих же уродов пришлось убирать самостоятельно.
