Вслед за первым полетело второе весло, за ним третье, четвёртое, пятое. Призывая и рассеивая, Владыка буквально расстреливал тварь. И тварь взбесилась. Исчезнув на какое-то время по ту сторону пробоины в частоколе, червь взял разбег и с раскрытым ртом прыгнул на Владыку, но не тут-то было.
Харон опять отпрыгнул в сторону «через тень», а исполинская туша будто кит-самоубийца выбросилась на берег. Земля задрожала, когда червь пропахивал собой стоянку. Молитвенный круг сэра Додерика бросился врассыпную, чтобы не попасть под этот каток, а инерция всё несла и несла червя вперёд.
– Это вся правда-а-а-а моя! Это ис! Ти! На!
А затем вдруг случилось ужасное.
– Нет! – заорала Морглана. – НЕТ!!! НЕТ, ПРОШУ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕЕЕЕЕТ!!!
Неподконтрольная даже самому червю, бронированная башка неумолимо приближалась к Великому Пню и…
– Это любовь моя! – последний раз чётко донеслось из динамиков, затем магнитофон упал на землю, разбился и: – Эу-тоу-лю-ю-ю-ю-бо-ооооовь…
И тишина.
Ярость. Адреналиновый взрыв где-то за глазами, да притом такой мощный что аж жар по телу разливается. Никогда в жизни Морглана ещё не чувствовала ничего подобного. Да, она могла простить червю мужа, – мало ли ещё будет Андреев в её жизни? – но это… это…
– Рр-рр-Р-ррр, – гоблинша зарычала на манер дикого животного.
Наспех спеленав детей, она положила их подальше от края крыши, а затем отломала кусок кровли в качестве оружия и прыгнула вниз…
Я хрен знает, что происходит. Но у меня сложилось чувство, что внезапно произошло какое-то единение Разящего Весла. Как будто бы до сих пор мы были разрозненны: захватчики, что присоединяют к себе силой, и жертвы, у которых не было выбора, кроме как подчиниться. Но что-то изменилось. Что-то в гоблинском сообществе как будто бы… прорвалось? Другого слова пока что не могу придумать.
Старики, женщины и даже гоблинята превратились в слаженную стаю оголтелых берсерков. Стоило червю выпрыгнуть на сушу, меня буквально оттолкнули в сторону, не давая закончить начатое.
Гоблины справились сами.
Они били, резали, грызли, кусали и царапали червя. В безумной ярости, они залезали ему под кожу, – серьёзно! – и с риском для собственной жизни пытались расшатать монстру зубы. Но! Это всё, конечно, хорошо, но нельзя забывать про мифотворчество.
Протолкавшись сквозь толпу, я забрался на голову полудохлого червя; прямо на макушку. Напитал весло некротической энергией до отказа, размахнулся и воткнул. Монстр Хозяйки последний раз дёрнулся и застыл без движения. Застыл совершенно безразличный к тому, что бешеные гоблины до сих пор продолжали терзать его плоть.
Секунда, две, три и…
У меня аж дыхание спёрло. Не знаю, как это работает, но вместо души, – какая ещё там, к чёрту, душа? – в мои божественные чертоги устремился бурный поток божественной энергии. Кажется, я обломал чужое Чудо и за это получил откат. Интер-р-ресно…
А червь под моими ногами внезапно срыгнул Антошу Градского, – занятная с ним, должно быть, история вышла, – а после начал тлеть и рассыпаться в пепел.
– Ах-ха-ха-ха-ха! – донёсся смех Жабыча со стороны. – Бегите, ублюдки! Бегите!
Клан Кривого Зуба отступал. А со мной тем временем продолжили твориться метаморфозы: ещё два потока присоединились к течению энергии «от червя». Первый поток обеспечили мне воодушевлённые гоблины Разящего Весла, Владыка которых как в сказке явился после молитвы и разрулил безвыходную ситуацию. А вот второй… второй поток – это сомнения наших противников. Лузин май релиджын, ага.
Ну а ещё бы? Когда чужое божество лично пробивает бошку многотонной махине, а твоё скорее всего даже ни разу тебе не являлось, невольно призадумаешься… а всё ли я делаю правильно?
– Владыка, они бегут! – рядом появилась Шампурелла. – Какие будут указания!?
Указания…
А что тут думать? Надо бросаться вдогонку. Лучшего случая покончить с Хозяйкой может и не представиться. Её гоблины в чепуху деморализованы, а мои, наоборот, вон как заряжены. Но-о-о-о… стоп! На секунду закрыв глаза, я перенёсся на переправу и взглянул на свой заветный «градусник».
Есть контакт. Полтора Чуда. И кажется, я уже знаю, что делать со всей этой энергией.
– Вождя ко мне, – сказал я Шамурской, а затем крикнул: – Сэр Додерик! Подойдите!
Да, знаю, что Додя туповатый щуплый уродец… но ведь это мой туповатый щуплый уродец! Мой самый первый верующий! Тот, с кого всё началось. И во имя справедливого символизма:
– Слушайте все! – крикнул я. – Слушайте, смотрите и знайте! Тот, кто верен и предан Владыке, будет за это вознаграждён!
С тем я вколотил в душу Доди шарик-дар грибного хаоса. Но не остановился на этом, а продолжил питать его, дальше-дальше, прямиком на пятый уровень. Таких шаманов болото ещё не видело.
– Ы-ы-ы-ыыыы…
Гоблина затрясло. Челюсть ходуном, глаза навыкате, пальцы корчатся так, будто Додя решил научиться сурдопереводу. Согласен, можно было бы остановиться просто на вживлении дара, но тогда это было бы не так эффектно. Мне нужно, чтобы мой Жрец сразу же приобрёл и личный артефакт, и боевую форму. Чтобы изменения в нём были наглядны.
А вот, собственно говоря, и они:
