На записи зеленоглазый ублюдок сидел за столом. На улице. Позади виднелась каменная кладка крепостной стены Гремячего, мимо ходили люди, а Клюев собирался обедать. Прямо перед ним стояла тарелка с дымящимся стейком.
– Самое забавное, что я на полном серьёзе предлагал тебе объединиться, – Илья Владимирович взял нож с вилкой и принялся отпиливать от стейка кусочек. – Даже несмотря на то, что знал заранее о твоей дружбе с гоблинами и прочих извращённых предпочтениях. Ну да ладно, Харламов. Перейду к главному: помнится, в разговоре я упомянул, что очень ответственно подготавливаю Гремячий к осаде…
Тут Клюев допилил кусочек, положил его в рот и аж глаза прикрыл от удовольствия.
– М-м-м-м… кайф, – затем резко распахнул их и принялся отрезать ещё кусочек. – Так вот! Открою тебе свой мрачный секретик. Да-а-а-а-да-да, такой вот я плохой человек. Дело в том, что эта твоя вомбячья диаспора должна была быть стратегическим запасом мяса на чёрный день. Но знаешь что? – Клюев остановился и радостно уставился в камеру. – Один раз ведь живём! После нашего разговора я решил, что побалую своих ребят деликатесами прямо сейчас.
Тут Клюев прервался на задорный психопатический смех, а потом резко посерьёзнел и продолжил:
– Каждый день мы будем съедать по одному пушистому ублюдку. А если тебе это не нравится, приди и спаси их, зверолюб. Посмотрим, согласятся ли твои люди погибать под неприступными стенами Гремячего за огромных хомяков, – Клюев закинул второй кусок в рот и продолжил с набитым ртом. – Ну или просто сдай мне Новый Сад. Выбор за тобой, ублюдок! Будь здоров!
Пока где-то далеко Илья Владимирович Клюев жрал вомбата, – а может быть и не вомбата, ведь происхождения мяса из видео не установлено и установлено быть не может, – в одном доме на набережной Нового Сада творилась дикая дичь. Крики, оры, суматоха, и посередь всего этого я. Думаю.
А думаю я вот над чем:
Аристократы – вообще хрен с ними. Они до сих пор не в курсе происходящего. Этих трепетных созданий, которые ещё не отошли от вчерашнего разбора полётов, я привлекать не собираюсь. Согласен! С паршивой овцы хоть шерсти клок, и технически можно было бы поторопить дворян с созданием лейб-гвардии. Ну… той самой, из одарённых, за командование которой ответственен Гордеев. Так вот. Поторопить-то можно, а вот повести лейб-гвардию в бой спустя час после создания не можно.
Старую гвардию вывести из города тоже не вариант, ведь эдак можно и восстание спровоцировать. Неудачное, конечно, но всё-таки восстание. К чему оно мне? Сейчас и без того забот хватает.
Но едем дальше. Голубицких всем составом не выдернешь, ведь на них многое держится и…
И вот ведь как получается, а?! Как, оказывается, легко и просто было управляться с гоблинами! Собрал войско и послал его в бой поджопником да добрым словом. И даже если один из сотни вернётся, то сообщит о минимальных потерях и будет ржать в голосину. И никаких треволнений по этому поводу по стоянке не пойдёт, и всё как будто бы так и надо.
А вот с людьми вообще не то. Людям обязательно нужно донести целесообразность столкновения, объяснить мотивы, обозначить минимальные/оптимальные/максимальные цели… «Ваше Благородие, у них там жаба вкуснее» – вообще не прокатит.
И если бы не жители Большого Стояна, оказался бы я сейчас в патовой ситуации. Но всё-таки не одними ими:
– Если понадобится, мы пойдём на штурм одни! – орал Батяня и потрясал посохом.
Весь холл особняка Голубицких, – а ныне ещё и дворца, – был забит вомбатами. Новосадская диаспора грызунов пришла сюда целиком. До них главная информация дня, ясен хрен, уже просочилась. А даже если бы и не просочилась – я бы обязательно рассказал, ведь их это действительно касается.
– Там наша родня! – кричала пушистая толпа. – У меня там дядя! У меня там брат! – и всё такое прочее.
А чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений, вомбаты ещё и вооружились кто во что горазд. Один с мечом, другой с двустволкой, третий заточенную лопату припёр… «ополчение», если одним словом. Юниты формата «разгневанный селянин».
Я же стоял сейчас на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж, и судорожно соображал, что делать дальше. Слишком мало времени прошло, слишком.
– ТИХО!!! – рявкнул я. – Мы что-нибудь обязательно придумаем, а пока что попытайтесь успокоиться! Никто ваших родных не бросит! Батяня! За мной!
Собрания городского совета, которые до сих пор больше напоминали дружеские посиделки, проходили в сигарной комнате покойного отца Андрея Семёновича, – к слову, использовать её в собственных целях мне дали разрешение оба Голубицких. И несмотря на ранний час, уже почти все собрались. Ждали в основном нас и… ещё кое-кого.
– Стой, – я остановил Батяню на пороге в сигарную прежде, чем войти. – Погоди секунду.
– Что такое?
– Есть вопрос. Странный. Личный. Неприятный. Могу задать?
– Да задавай уже, Харон!
– Как бы так помягче? – вздохнул я. – Короче… какова вероятность того, что ваша раса пригодна в пищу?
