Она взглянула на журнал, состроила кислую мину и поднялась, небрежно тряхнув угольно-черными волосами.
— Цк… попробуй только влезть ему в голову, упырь. Пожарский может и лишиться привилегий из-за этого. Понимаешь, о чем я? Вот и славно. Даю вам двадцать минут.
Бросив на меня пристальный взгляд, она вышла из палаты.
— Многовато церемоний только для того, чтобы вернуть мне гримуар. Дайте, угадаю, допроса не будет. Так что вы хотите от меня?
— Догадливый, — хмыкнул он, вытаскивая почерневший кодекс из обложки. — Мы проверили твои показания о заговорщиках Балашове и Бойчине. И пока всё подтверждается.
— Хоо, и в благодарность решили вернуть мне гримуар? — я натянуто улыбнулся. — Что-то не верится в такую доброту.
— Император счёл, что ты можешь послужить Родине. Ты и твой кодекс. Но не просто так, разумеется.
Он достал из сумки небольшую брошюру и полоску из темно-серого металла.
— Держи, — он протянул мне брошюру, но едва я взял её в руки, он молниеносным движением прижал полоску к моей шее. Та свернулась кольцом, концы полоски с щелчком сомкнулись и издали тонкий писк.
— Какого хрена? — я вцепился в кольцо, сдавившее шею.
— Тихо, — он поднял руку и коснулся кольца. — Надо настроить… вот так, еще немного.
Кольцо, сдавившее шею, ослабло, но не разомкнулось. Темников выдавил довольную ухмылку.
— Как я и сказал, ты послужишь делу Империи. Но дело в том, что мы не получили убедительных доказательств твоей верности. Да, твой род формально прощён. Но нам нужны гарантии. И вот это, — он ткнул пальцем себе в шею, намекая на кольцо, — одна из них. Ошейник самоликвидации.
— Что? — я думал, что ослышался. — Вы совсем охренели?
Он нахмурился и заговорил, отбрасывая прежнюю показную вежливость.
— Заткнись, Вайнер, и слушай меня. Отныне ты и твой кодекс будете выполнять каждое слово и каждый приказ Императора и князя Пожарского. Ошейник будет ограничивать ваши силы, и если ты решишь превысить установленный предел — он взорвется. Твой кодекс больше не сможет уходить в альва-мир и будет физически присутствовать здесь, пока Император не решит иначе. Если ты не сможешь контролировать свою и её силы выше установленного предела, ошейник взорвётся и убьёт вас обоих.
— Если решили меня убить, убили бы сразу, — хмыкнул я, проводя пальцем под ошейником. Мрачная картина, которую набросал Темников, не давала поводов для оптимизма.
Так вот что имел ввиду Император, когда говорил, что я понесу наказание. Оригинально придумал, ничего не скажешь. Как сделать, чтобы зарвавшийся князёк не ударил тебя в спину? Свяжи ему руки и повесь на него бомбу. Прекрасный план, когда пульт от неё — в твоих руках.
— Если бы я решил тебя убить, мы бы не разговаривали. Сделай всё, как тебе велят, и останешься в живых.
— Это же самое ты сказал моим родителям, прежде чем их убить?
Бесстрастное, исчерченное морщинами и шрамами лицо Темникова даже не дрогнуло. Его глубоко посаженные глаза уставились на меня.
Ненавижу этот взгляд. Такой же, как тогда. Меня бросило в холодный пот, по спине побежали мурашки.
— Я просто выполнял свою работу.
Я ощутил, как на скулах играют желваки. Хотелось воткнуть кулак в рожу этого подонка, а еще лучше — опробовать те силы, что каждую ночь я оттачивал на тренировках с Лили.
Откликнувшись, альва побежала по венам, ошейник тут же издал протяжный писк. Ну да, теперь надо привыкать себя сдерживать.
С горькой ухмылкой я посмотрел на Темникова.
— Даа, ты просто убил мою мать. Обычная работа. Тебе даже не жаль. А знаешь, моя тётя тоже была опричницей. После твоей работы она уволилась и взвалила на себя дела рода. Угадаешь, что с ней стало? Балашов убил её, с помощью чьего-то кодекса. Но вместо того, чтобы найти ублюдка, позволившего ему использовать свой кодекс, вы наказываете меня. Такая она, справедливость.
— Его ищут, — коротко бросил он, буравя меня взглядом. — Не тебе судить нас. Ты не знаешь, сколько раз мы спасали Империю от таких вот предателей.
— Может, и не знаю, сколько раз, зато отлично знаю, какой ценой. Если ты закончил, убирайся отсюда, мне пора на процедуры.
— Брошюрку почитай, — усмехнулся он, вставая с места. — Там все правила и запреты касательно ошейника. Лечись, Вайнер, и будь готов. С тобой свяжутся, когда ты понадобишься Империи.
— Пошёл ты… — буркнул я в спину уходящему опричнику. Даже не обернувшись, он закрыл за собой дверь.
Я открыл кодекс и провел пальцами по шершавым страницам. На первой красовалась ярко-красная стигма, точно такая же, как на моей груди. А на следующей был лишь бледный узор, едва проявившийся на бумаге.
Что ж, посыл понятен. Играй по правилам, иначе умрёшь.
Но теперь многое стало понятно. Они боятся Лиливайсс, потому что ни хрена о ней не знают. Даже Сирин, императорский кодекс, которая наверняка участвовала в отборе гримуара для цесаревича.
— Кто ж ты такая, Лиливайсс, — усмехнулся я, закрывая гримуар. — Кодекс, владеющий квантовым атрибутом, древний настолько, что тебя не помнят даже старейшие. Интересно… что ж, давай сыграем по твоим правилам, государь.
— … поняла, — Поля положила трубку.
