— Ой да не бреши. А то я не знаю, что ты всякий раз, как нашкодишь, хватаешь тряпку в зубы и натираешь всё подряд до дыр, — Варя беззлобно улыбнулась и пошла к ней. — Вижу же, что себя грызёшь.
— И вовсе я не… — начла она, но осеклась. Со вздохом положила тряпку в ведро и поднялась, отряхивая чистую форму. Платье у Поли было красивое, не чета простым служанкам, с ленточками и золочеными пуговками. Ткань хорошая и тонкая, а крой — в самый раз по стройной фигурке. Княжич о ней заботился даже в таких, на первый взгляд, незаметных мелочах.
Балует он Полинку, ох балует.
— Он сам виноват, — буркнула девушка и подошла к Варе. — Нет бы понять, что я чувствую, успокоить, а он… В общем, слово за слово, и я это.
— Что?
— В общем, немножко палку перегнула, кажется, — девушка стыдливо потупила взгляд. — Сказала лишнего.
Варя издала тяжелый вздох.
— Чего ж ты такого ляпнуть ему могла, что третий час места себе не находишь-то? Давай уже говори, не томи.
Краснея, Поля подошла к ей, встала на цыпочки, дотягиваясь до уха, и негромко зашептала.
Но не успела она закончить, как Варя громко, с нескрываемым раздражением фыркнула.
— Да ты совсем с ума сбрендила, пигалица⁈ — взревела служанка, краснея от поднявшейся в ней волны возмущения. Она шумно вдохнула, раздувая широкие ноздри, и уперла могучие руки в бока. Поля испуганно отпрянула, а служанка пророкотала на весь обеденный зал.
— Да я бы тебя на его месте пинком из дома вышвырнула за такие слова, и вожжой под хвост ещё добавила бы хорошенько, чтоб неповадно было! Вот же дура, такие слова князю говорить! Ты, девка, совсем с ума сошла?
В коридоре послышались хлопки дверей и голоса других слуг: зычный голос Варвары гремел по всему поместью.
— Да что я сказала-то⁈.. — возмутилась Полина, бледнея и пятясь от разъяренной главной служанки, теперь больше походившей на взбесившегося быка.
— Ты князя нашего оскорбила! Да ещё так вот!.. За это тебя не то что выпороть мало, а голой — да на мороз выставить! — громыхала она, меча из глаз молнии праведного гнева. — Ты хоть понимаешь, дурья твоя башка, что за такое оскорбление дворяне друг друга на дуэль вызывают и насмерть стреляются? А ну марш извиняться, сейчас же!
— Не пойду! — не выдержав, вскричала Полина.
— Пойдёшь, как миленькая! — не унималась та. — На колени встанешь и попросишь прощения! И молись, чтобы наш князь тебя вообще выслушал!
— Не пойду! — в глазах Поли блеснули слёзы. Шмыгнув носом, она ринулась к выходу. — И зачем я тебе вообще рассказала?..
Девчонка убежала, размазывая по щекам слёзы. Тяжело дыша, Варвара посмотрела ей вслед и покачала головой. разошедшееся сердце гулко бухало в ушах, но пелена гнева, застлавшая глаза, потихоньку отступала.
— Ох, Полинка, — выдохнула она, успокаиваясь. — Чего ж с тобой творится такое… только бы не наворотила дел…
Домой я вернулся затемно. Отчего-то притихший особняк встретил меня ароматами еды, но у меня было дело поважнее ужина.
Поднявшись наверх, я запер дверь и вытащил кодекс из-под прозрачного колпака.
Расклад был хуже некуда. Если раньше я хоть примерно понимал, чего хочет Император и какие цели преследует, то теперь… зачем ему было затягивать меня в этот турнир? Он лучше других знает, что у меня уже есть кодекс. Значит, цель не в этом? Снова испытать меня? Или наоборот, испытать мной кого-то? Романа?
— Думай, думай, Ярослав, — сжав почерневший кодекс, я принялся мерить шагами кабинет и лихорадочно соображать. — Как выкрутиться на этот раз?
На одной стороне были Император с наследником и вся совокупная мощь, сосредоточенная в их руках. Заявление Карины уже произвело эффект разорвавшейся бомбы. А значит, Империя будет делиться надвое — на сторонников Романа и тех, кто предпочтёт гениальную владелицу альвитинных фабрик.
У Императора было максимально простое решение, уже сработавшее однажды. С Аней.
Убрать из гонки наследницу, лишив её жениха. И тут турнир пришелся как нельзя кстати.
Всё сразу встало на свои места. И моё появление в списках, и команда, откровенно враждебная мне, и регламент, по которому все три тура пройдут один за другим, вдали от цивилизации, где мы будем предоставлены сами себе и может случиться что угодно.
Глав родов уже предупредили, что испытания связаны с риском для жизни, и если кто-то опасается погибнуть, тот может снять кандидатуру.
У меня такого права не было.
«Не смей сбегать, Вайнер, а то твое место займут твои друзья».
Намек Романа был более чем понятным. И Егор, и Софья, и Руи, сами того не зная, стали его заложниками.
Это была его игра, и сбежать из неё не выйдет. Остаётся только пройти её до конца и выжить.
— Видит Всеотец, я не хотел этого, — прошептал я и стиснул кодекс. — Я знаю, ты еще восстанавливаешься, но сейчас мне нужно поговорить, Лиливайсс.
Альва наполнила мои руки, и во вспышке света передо мной появилась Лили. Кодекс ещё залечивала свои раны и выглядела так, словно её разбудили посреди ночи, недовольной и заспанной.
— Знаешь, я так никогда не вернусь в форму, — начала она.
